Птицы Великого леса

– Я ж сказал: тихо! – рассердился Горыня. – Не о том теперь речь. Гонцов надо послать, сообщить обо всём и княгине, и княжичу Вячеславу. И вот вы, чародеи, должны его найти.

– Знаем, – кивнул Милош. – Мы проведём его отряд в Великий лес.

– О княжиче до сих пор вестей нет, – нахмурился один из воевод. – Может, и не привёл он никакой отряд чародеев.

– А если привёл, тем более ясно, кому княжить, – ехидно улыбнулся Стрела.

– Другим князьям это решать, а не тебе, сопляку, – грозно произнёс Горыня. – Лучше бы подумал, чем людей кормить и как не дать ополчению разбежаться.

Теперь, когда все по разным деревням, поди угляди за всеми.

Дара помнила, как Златоборск осенью наводнили беженцы. Но столица была огромной, богатой, сытной, а в деревнях и без того люди часто голодали по весне, когда запасы кончались, а земля всё ещё была мёртвой и бесплодной. Как прокормятся тысячи беженцев? Как доживут до лета, до урожая?

Ей было почти стыдно доедать похлёбку. На мельнице они не жаловались на пустой стол, но часто в конце месяца березня к ним заходили деревенские. Исхудавшие, болезненные, они просили дать в долг мешок муки или крупы.

Отец обычно давал с условием, что вернут вдвое больше, редко отказывал, когда опасался, что его семье ничего не останется.

Теперь таких семей стало куда больше, и некуда им было пойти. Как ни крути, но это она, Дара, привела голод и смерть в Лисецк.

Милош, кажется, об этом вовсе не думал. Он съел свою похлёбку, закусил куском хлеба с луковицей и даже достал где-то кусок вяленой говядины. Наевшись, он расслабился и заулыбался. Улыбка у него вышла безмятежной, весёлой, точно они не прошли сквозь горящий город насквозь, точно земля под их ногами не пылала золотом прошлой ночью, точно все вокруг теперь не говорили только о смерти.

– Не вижу, чему тут можно улыбаться, – пробурчала Дара.

– Мы живы. Уже хорошо, – ответил он тихо, шипя на свой рдзенский манер.

– Мы справимся, веришь?

– Тебе? Не очень. Да и ты вряд ли можешь доверять мне после всего.

– Чудно, но, кроме тебя, мне во всём свете больше и некому доверять. У меня больше никого нет.

– Не уверен, что всё будет по-прежнему, – Милош нахмурился, и Дара поняла его. Ей разговоры об утраченном приносили не меньше боли.

– Может, Здислава поможет твоему разлюбезному Ежи? – она хотела его утешить, но голос всё равно прозвучал язвительно.

– Здислава? – нахмурился Милош. – Я думал, она умерла.

– С чего бы? Эта сумасшедшая дрянь нас всех ещё переживёт.

– Подожди, ты про ту, которая шепелявая или которая сумасшедшая?

– Шепелявая и есть сумасшедшая.

– Так ты про ту, которая ведьма или которая княгиня? – запутался Милош.

– Княгиню звали Здебора, и она умерла, – Дара раздражённо сощурила глаза.

– Я и сказал, что она умерла.