Кровавая плаха

— С превеликим удовольствием!

Извозчик хрипло гикнул:

— Э-эй, шалая, пошла! Ух, я тебя! По-осторонись!

По дороге фон Зон гладил руку, а затем целовал шейку новой знакомой и вообще проявлял все более возраставшую смелость. Та хихикала и слабо сопротивлялась.

Когда извозчик остановился возле «Эльдорадо», фон Зон пребывал уже во вполне раскаленном состоянии.

— Поехали со мной в номера, — сделал предложение совсем осмелевший ухажер. — Я тебе десять, нет, двадцать рублей подарю. Я тебя люблю!

Девица согласно пожала ему руку и быстро произнесла:

— Я не такая, как вы думаете. Но вы мне, дяденька, очень нравитесь. Ждите, я сичас к вам вернусь!

Оставшийся в экипаже фон Зон нетерпеливо стучал перчатками по колену и соображал, в какие номера лучше отправиться. Скоро вернулась юная очаровательница и шепнула;

— Меня братец не пускает с незнакомым человеком. Вы познакомьтесь с ним, он добрый, глядишь, и отпустит!

Фон Зон был в нерешительности. Знакомство с «братцем» не входило в его планы. Но девушка дернула его за рукав пальто и требовательно сказала:

— Ну что же вы, дяденька?

Он расплатился с извозчиком и прошел в широкие дубовые двери ресторана. Здесь собиралась разношерстная публика. Вопреки полицейскому запрету, в кабинетах шла азартная игра. Воздух был прокурен. Зал набит битком.

Швейцар принял дорогое английское пальто гостя. Услужливый метрдотель подвел его к столику, где можно было сесть двоим.

— Тебя как зовут? — обратился фон Зон к спутнице.

— Еленой Дмитриевой кличут.

— Стало быть, Алена. Красивое имя! А меня зови Николаем Христиановичем. Будем теперь дружить. Ты не пожалеешь, Алена!

Вскоре к их столику подошел молодой человек в тужурке, которые обычно надевали рабочие по праздничным дням.

— Это мой братец, — кивнула на него Алена. — А это Николай Христианович.

Невысокий, тщедушный человек с приподнятым правым плечом протянул влажную ладонь, представился:

— Ради приятного знакомства следует выпить! — предложил фон Зон.

Мужчины выпили водки, а девица шартрезу. Старавшийся казаться развязным, Максим с налетом важности произнес:

— Вижу, что вы человек благородный. Однако моя сестрица по своей юной неопытности имеет к вам сильные чувства. А ей, между прочим, негоже находиться в таком месте, как «Эльдорадо».

— Я готов пригласить…

— Извиняйте, но это нетактично. Мы приглашаем вас к себе.

— Весьма рад! Официант, получи, — и фон Зон швырнул, не считая, деньги. — И вызови какой-нибудь экипаж.

Мы едем, так сказать, знакомиться.

Все двинулись к выходу. Фон Зон ступал весьма нетвердо: нынче было выпито с излишком.

Едва опустившись на сиденье экипажа, фон Зон тут же крепко уснул. Пробудился он, лишь когда его спускали по небольшой, но крутой лестнице какого-то дома.