Кровавая плаха

Его провели в довольно просторную комнату, уставленную мебелью в пыльных чехлах, фикусами и геранью.

В углу, возле обшарпанного пианино, стояла толстая пальма в кадке. Окна были плотно зашторены цветастыми занавесками. В комнате было несколько человек: девиц и юношей. Все с интересом разглядывали гостя — слишком резко контрастировал его аристократический вид с убогой обстановкой.

Гостя усадили за стол. Его тут же окружили девицы. Одна гладила ему щеку, другая поцеловала в макушку, третья подливала вина.

Но фон Зон вдруг проявил потрясающее постоянство. Он обвел взором помещение и твердо сказал:

— Кыш, гетеры! Я люблю лишь Алену. Где она?

— Братец не может доверить вам ее невинность.

— Что такое? Где Максим?

Явился Максим, прогнал девиц, сел рядом с гостем к строго сказал:

— Моя сестра Елена — девственница. Но если вы готовы возместить нравственный ущерб… совсем задаром… пятьдесят рублей.

— Вы у нее первый. Поздравляю! Давайте отметим событие, — и Максим протянул ему металлическую рюмку с вином.

Фон Зон едва пригубил напиток, как с отвращением поставил рюмку на стол:

— Что здесь за дрянь? Вы, любезный, желаете меня отравить? Да за такие проделки — Сибирь… Я ухожу от вас. Вы — обманщик.

Фон Зон едва приподнялся из-за стола, как его облепили девицы, стали щекотать, дергать, тормошить.

Но он вырвался из их объятий, нашел в передней пальто и, не поддаваясь на уговоры Максима, вышел из дома. Кругом царил ночной мрак. Извозчика нигде не было видно. Да и что ему делать в каком-то глухом месте?! Фон Зон пригляделся к табличке одного из домов, разобрал, чиркнув спичкой: «Спасский пер., Адмиралтейской части».

— Эк меня занесло! — проговорил он вслух и направился в сторону набережной Фонтанки, вышел на Сенную площадь.

Вдруг его осенила мысль: «На месте ли портмоне?» Он стал шарить по карманам — портмоне нигде не было. «Вот жулье! У меня там тысячи полторы, не меньше! Следует вернуться? Нет, лучше поеду домой. Вон, кстати, извозчик!»

Фон Зон не успел окликнуть его, как на площадь выскочил человек, в котором он тотчас узнал Максима Иванова, замахавшего руками:

— Николай Христианович, вы забыли портмоне! Алена хочет вам вернуть его лично. Вы ушли, а она все время плачет… Вернемся лишь на минутку, а потом проводим вас.

Фон Зону стало стыдно за свои плохие мысли об этих людях. Он с чувством пожал Максиму руку и сказал:

— Согласен! Пошли к Алене.

Когда они подходили к дому, им навстречу поспешил молодой человек, с которым фон Зон познакомился в доме Максима и который запомнился ему своим спокойным приятным лицом. Александр Иванов, как он представился, взволнованно произнес:

— Николай Христианович, вот ваше портмоне… Уходите, уже поздний час.

— Благодарю, но я очень желаю видеть Алену.