Огромный бриллиант

Ее глаза сияют чистой необузданной похотью, как будто она, наконец, осознает, насколько у меня большой, и я надеюсь, она хочет меня всего. Черт возьми, я хочу, чтобы она получила меня всего.

— Я хочу узнать, каково ощущать тебя внутри, — бормочет она.

Но боюсь сказать единственное, чего действительно хочу.

Но, к счастью, эти слова не слетают с моих губ. Каким-то образом рациональная часть моего мозга включается. Джентльмен внутри меня побеждает, и ему удается отобрать контроль у моего внутреннего бабника.

Шарлотта пьяна, и я не хочу воспользоваться Пьяной Честной Шарлоттой.

— Ты пьяна, Мамонтенок. Давай наденем на тебя пижамку и отправим в постельку, — говорю я, обхватывая за бедра и снимая ее с меня.

Она оказывается быстрее — сдвигается, ловко пересаживаясь на сидение рядом со мной и усмехается.

— Я не пьяна, — и это звучит на удивление четко и ясно.

В данную минуту я не собираюсь спорить на этот счет. Пьяная или нет, это был слишком рискованный момент. Такси замедляется на следующем светофоре, она громко зевает, прикрыв рот, и опускает голову на мое плечо. Вскоре я уже открываю дверь ее квартиры, несу Шарлотту к постели и снимаю с нее обувь. Она что-то бормочет, но ее глаза плотно закрыты.

— Вода, — говорю я, — тебе нужна вода.

— Ммм, звучит превосходно, — говорит она сонно.

Я направляюсь в кухню, наполняю стакан холодной водой и приношу ей.

— Садись, — говорю я, и ей удается сесть в постели.

Я передаю ей стакан, и она выпивает большую часть.

— Выпей полностью. Я оставлю еще один на тумбочке. Выпьешь, когда проснешься посреди ночи, чтобы пописать.

Кивнув, Шарлотта отставляет стакан, оборачивает руки вокруг меня и тянет в постель. Она пытается уложить меня рядом с собой.

— Останься. Пожалуйста, — говорит она, хлопая по мягкой, удобной кровати. — Просто поспи рядом со мной. Это все, чего я хочу.

Спать рядом с ней? С такой эрекцией? С ее безумными руками, блуждающими по всему моему телу? Ни за что. Я не настолько силен. И не настолько правильный.

— Мне нужно идти. Я должен покормить своего кота, — самое глупое оправдание в мире, но это на самом деле правда.

Я вижу вспышку боли в ее глазах. Может быть, даже разочарование. Затем она сдается и мягко улыбается.

— Спокойной ночи, Капитан Жених. Поцелуй киску от меня.

Ее голова падает на подушку, и в считанные секунды она засыпает. Это так чертовски мило, как и те негромкие звуки, что она издает. Я чешу голову — как это возможно, что ее похрапывание очаровательно? Но это так. Я стою и смотрю на нее в темноте, лунный свет играет на одеяле, проникая сквозь полоски жалюзи. Ее светлые волосы, лежащие на белой подушке, блузка, сползшая с плеча и открывающая вишнево-красный бюстгальтер, и юбка, задранная на бедрах.