Дорога скорби

воровство?

Он говорил без осуждения, но оно предполагалось. Я вспомнил наш давний спор о том, что благородно, а что – нет. Он сказал, что мое понимание чести сделало мою жизнь чистилищем, а я сказал, что он не прав, и что чистилище – это когда отказываешься от чести и знаешь, что сделал это. "Это только для тебя, Сид, – сказал он тогда. – Для всего остального мира это нетрудно".

Кажется, он применил ко мне мое же собственное необдуманное суждение.

Была ли кража сведений оправданна или нет? Я сказал, не извиняясь:

– Это было воровство и бесчестье, и я снова сделал бы это.

– А чистилище подождет?

Я с удивление спросил:

Миль через пять он сказал:

– Это похоже на правду.

– "Памп" – это другой вид чистилища.

Я кивнул и лениво добавил:

– Приемная в чистилище.

Он нахмурился и с отвращением посмотрел на меня.

– Так значит, ад настал?

Он ненавидел неумеренные эмоции. Я остыл.

– Нет. Извините. Это был слишком длинный день.

Еще через милю он спросил:

– Как ты поранил руку?

– А вы не будете нервничать, Чарльз, если я вам скажу?

– Нет. Все в порядке. Никакого беспокойства.

– Ну тогда... это Эллис упражнялся.

– Ага. Лорд Тилпит и Оуэн Йоркшир смотрели, как Эллис развлекается.

Вот откуда они теперь знают, что он виновен в том, в чем его обвиняют. Если бы у Эллиса был секатор вместо гаечного ключа, у меня бы не было рук – и бога ради, Чарльз, смотрите на дорогу.

– Не нервничайте. Вы обещали. Это быстро заживет. Если бы он хотел сегодня убить меня, он мог бы это сделать, но вместо этого он дал мне шанс на спасение. Он хотел... – Я сглотнул. – Он хотел заставить меня заплатить за свое поражение... и он заставил меня заплатить... и в понедельник в суде я постараюсь опозорить его навеки... Но я ненавижу это.

Он доехал до Эйнсфорда в молчании, в котором, как я понял, не было обвинения. Остановившись у дверей дома, он с сожалением сказал:

– Если вы с Эллисом были такими хорошими друзьями... ничего удивительного, что бедная Джинни не вынесла этого.

Чарльз увидел, как у меня застыло лицо.

– Что такое, Сид? – спросил он.

– Я... я мог сделать неверное предположение.

– Какое предположение?

– А? – слабо отозвался я. – Надо подумать.

– Тогда думай в постели, – легко сказал Чарльз. – Уже поздно.

Я думал половину ночи. Месть Эллиса жестоко терзала мои пальцы. Эллис связал мне кисти и дал тридцать секунд форы... Я мог бы быть мертв, подумал я, если бы мы не были друзьями.

В Эйнсфорде у меня были дубликаты всех вещей, оставшихся в автомобиле, – зарядник для батареек, бритва, одежда и все прочее, кроме сотового телефона. SIM-карта осталась у меня, но была бесполезна.

Проблема с отсутствием машины опять была решена с помощью "Теле-Драйв" – за мной заехали утром в воскресенье.