Формула искренности, Слр, 18+

Но по их глазам я вижу – знают!!! — Пожалуйста! – теперь смотрю в глаза девушке.

Она похожа на олененка. Вместо пятнышек веснушки и очень пугливые глаза.

Девчушки замолкают. — Пожалуйста. Она помогла вам. Помогите теперь ей. Я ей очень нужен. Я должен быть рядом с ней. Она этого не хочет сейчас, да. Как и ты Иголка не хотела наверняка много, что она заставляла тебя делать. Но, в итоге, ее замысел сделал тебя счастливой. И теперь с ней надо сделать тоже самое. — Мы не знаем где она, — отводит глаза Дали.

Он уводит свою семью. И я опять смотрю им в спину. Вдруг девушка разворачивается. Он пытается перехватить ее руку, но она уворачивается и уверенно возвращается ко мне. — Оля! — Минуту! Мы не знаем где она. Но где-то в городе. Она согласилась на экспериментальную программу. Операцию. Здесь не так уж и много исследовательских институтов. Найди ее. Она сказала, если ее будут искать, никому ничего… но, если она жива, если она в сознании, если помнит нас… — глаза олененка прищуриваются. – Передай ей что это месть от Иголки и что я ее очень люблю! — Обязательно! Спасибо!!

Мне хочется расцеловать её, но Дали смотрит недовольно и я просто ухожу. Внутри всё колотится от страха и адреналина. «Если она жива… если в сознании… если помнит … экспериментальная программа… шансов нет… два, может, три процента… последствия непредсказуемы… обширное кровоизлияние…».

Это всё стучит, стучит, стучит!

Больничные стены здесь идеально белые. Стекло, пластик, пахнет стерильностью. Персонал в голубой форме.

Я жду ее лечащего врача и меня трясет. Персонал категорически отказался отвечать на какие-либо вопросы. Единственное, что мне удалось узнать у прогуливающихся внизу пациентов, что такую девушке здесь видели. Примерно неделю назад.

Неделю назад! — Здравствуйте, — заходит женщина лет сорока и протягивает руку. – Альбина Валентиновна.

Пожимаю. — Матвей. Я ищу Теону Ямирян. — Озвучиваю ей единственно срабатывающую на мед персонал версию. – Она моя невеста. В последнее время у нее были проблемы с памятью. Видимо из-за аневризмы. Я боюсь, она могла потерять ориентацию в реальности… Ее родители живут в Казахстане и мы все ее ищем. — В самом деле? – хмурится. – До операции мы делали очень обширные тесты. Никаких пробелов в памяти мы не нашли. О Вас она ничего не говорила.

Развожу руками. — Она жива? — Конечно. — Я бы хотел ее увидеть. — Подождите, — вздыхает она.

От этого тона и паузы в моих ушах начинает звенеть. — С ней все в порядке? — Она после операции, — уклончиво. – Операция была очень тяжелая. Кровотечение. — Что с ней? — Пока что говорить рано. Мы надеемся, что она сможет восстановиться со временем. Сейчас…

Ну!!! — Есть кое-какие функциональные нарушения. — Какие?! — Сложно диагностировать точно. Мы пересадили ей сосуд.