Охота на Горностая

– Саббат?! Опять… Эти грязные, тупые…

Изящная рука женщины сжала его запястье, не сильно, но так, что вмиг оборвала его тираду.

– Не стоит. Сейчас они, может быть, и грязные, и тупые. Но они всё же братья нам.

– Ты и Захара приняла, хотя он не больно-то чист! – сразу же вспылил юный масан.

– Шшш… Ты слишком молод. Ты поймёшь. Потом. Сядь… Я хочу рассказать тебе одну сказку.

– Сказку?! Мам, не хочу, конечно, тебя упрекать, но я не мелкий сосунок! – криво ухмыльнулся масан, жалея старушку-мать. А та положила ладони на стол и, глядя на уже морщинистую кожу, улыбнулась.

Ехидство и несерьёзность сына никогда не обижали её. Молодость такая штука…

– ЧТО?! Мам, ты меня, конечно, извини, но ты, кажется, уже даже для детской сказочки перегибаешь! – Парень вскочил, фыркая на умолкшую масану. – Под Солнцем! Где ты такого бреда набралась?! Я взрослый такое слушать!

– Конечно… Ты взрослый, Лиам. Ты ездишь на машине, болтаешь по телефону, катаешься по клубам… и водишь к себе Марианну и Анжелу. Но, наверное, вы все такие взрослые. Что даже имена у вас давно человские. И прозвища тоже.

Последние тихие слова тронули вспылившего масана.

Застыв у выхода из комнаты, он медленно обернулся.

Он подошёл и сел напротив матери, накрывая её кисти ладонями.

– Продолжи… Я хочу послушать.

– Ну зачем же? Сказки ведь для малышей. Они глупые и самонадеянные.

– Нет… Расскажи, пожалуйста. Сказки часто рассказывал дед, когда вы с отцом уходили на работу, и… Пусть я не всегда верил в них, но они всегда дарили тепло и спокойствие.

Он прикусил губу, не зная, что бы ещё сказать. А ничего и не надо было. Речь матери потекла, как встарь, тихим переливом далёкой мелодии…

Около главного здания, где он жил, на площади стояла статуя.

Прекраснейшей работы юноша, тонкие черты лица, волосы будто настоящие. Он казался живым! В лёгкой одежде, с двумя кинжалами в руках, он замер навеки в танце – уникальное творение Мастера. На статуе были украшения – в рукоятях обоих кинжалов по крупному рубину, брошь, браслеты… На голове диадема и ещё несколько украшений.

Около этой статуи на площади раз в год проводили карнавал, праздник Алого Цветка. Самый пышный и самый красивый праздник семьи Масан. Рассказывать о нём я могу долго. Да только не о быте нашем речь…

Масана вздохнула, переводя дыхание, воспоминания отдавались где-то глубоко только ей известной болью, сын больше не перебивал и тихо ждал, когда она продолжит.

– Знаешь, этот сон я вижу очень часто. Потому, наверное, я и впрямь могла бы написать об этом книгу. Но нужна она будет только мне…

– Ну почему же… Я бы тоже почитал и предложил бы друзьям прочесть…

Она вновь грустно улыбнулась:

– С рассказом, как твоя мама сходила с ума? Видела масан под Солнцем?

Юноша опустил глаза:

– Нет.