8 дней, 9 ночей (СИ)

– Понемножку, но уже начинает светать, – сказала я и снова повернулась к Юлии: – В эконом-классе много народу?

– Салон заполнен примерно наполовину, – отозвалась она.

Я немного пришла в себя и отдышалась, сердце вроде бы успокоилось, хотя коленки все-таки еще слегка дрожали. Поставив бутылочку с водой на столик, я решительно подошла к стюардессе и сказала:

– Найдется у вас еще один фонарик? Давайте попробуем еще раз все осмотреть…

– Вы думаете, что все серьезно? – произнесла она, услышав в моем голосе нотки отчаяния.

Сейчас мы тоже вряд ли что-то сможем обнаружить, но сидеть без дела, с чувством надвигавшейся неминуемой опасности было невыносимо.

– Да, – сказала я. – Самолету угрожает опасность. И если мы можем сделать хоть что-нибудь, чтобы ее предотвратить, то мы должны это сделать.

Она согласно кивнула, собираясь достать для нас фонари, как вдруг освещение в тамбуре заморгало и погасло, откуда-то снаружи послышался прерывистый шум, а затем почти сразу стих. И после этого самолет незамедлительно начал заваливаться на правый борт.

Что-то гулко покатилось по столу и со стуком упало на пол.

Я ухватилась за спинку ближайшего кресла, а Юля вцепилась руками в переборку. Звонко раздался сигнал «пристегнуть ремни».

Самолет вскоре выровнялся, но я почувствовала, что он теряет высоту.

– Приехали… – проговорила я, встретившись с Юлей взглядами. – Минус один двигатель.

Она не успела ничего ответить – прозвучал сигнал вызова по внутренней связи. Девушка бросилась к трубке:

– Да, слушаю!

Я стояла совсем недалеко от нее и услышала, как в динамике раздался голос капитана:

– Юля, пусть все займут свои места! Отказал один из двигателей! Возможно придется срочно садиться… Да, и найди мне эту девчонку! Быстро тащи ее сюда!

– Все поняла, – ответила она, повесила трубку и обернулась ко мне: – Капитан просит вас зайти.

..

Не теряя времени, я поспешила к двери и, распахнув ее, снова вошла в кабину.

Сигнал тревожного зуммера работал не переставая. Глянув на приборы, я увидела, что обороты второго двигателя упали до нуля. Капитан сам держал в руках штурвал, и, судя по показаниям искусственного горизонта, нос самолета был опущен.

– Двадцать четыре пятьдесят один, – торопливо говорил второй пилот, видимо, вызывая диспетчерскую службу. – Отказал один двигатель. Не можем сохранять заданную высоту! Вынуждены уходить на девять тысяч! Запрашиваю срочную смену эшелона по курсу…

Я не слышала, что ему ответили, но через несколько секунд он повернулся к капитану и быстро сказал:

– Добро! Свободно.

Капитан бросил на меня короткий взгляд и произнес:

– Похоже, вы были правы.