8 дней, 9 ночей (СИ)

Расчет показал, что горючего в левом баке практически не осталось…

– Значит, все же утечка… – пробормотала я, нащупывая позади себя дополнительное откидное сиденье. – И где-то по правому борту…

– Да, – сказал капитан. – Когда перепуск был отключен, двигатель номер два выработал остатки доступного топлива и остановился. Сложно сказать, сколько мы пролетим на одном двигателе, но горючего до пункта назначения нам не хватит, это точно...

Вздрогнув, я помедлила немного и спросила с едва теплящейся надеждой:

– А центральный?

– Там пусто…

Ну разумеется – центральный топливный бак не заполняют при таких непродолжительных перелетах.

Осознав это, я почувствовала, как похолодели пальцы на руках и ногах.

– Посчитай еще раз, – сказал капитан второму пилоту. – Нужно знать, сколько мы еще протянем.

Тот принялся за очередной расчет количества топлива, а капитан добавил, повернувшись ко мне:

– Извините… Боюсь, что если бы перепускной клапан остался открытым, мы к этому времени уже остались бы без обоих двигателей.

Скривив губы, я покачала головой и произнесла в ответ:

– Лучше скажите, где мы сейчас находимся?

– В сорока километрах от белорусско-российской границы.

– И где вы планируете совершить посадку?

– До Минска мы уже не долетим… Есть вариант поворачивать на Витебск, или же продолжать идти в сторону Смоленска.

– До Смоленска выйдет короче, – вставил второй пилот, отрываясь от расчетов. – Я только что проверял.

– Паш, ты лучше считай, считай…

– Там есть аэродром, способный принимать самолеты такого класса? – с сомнением спросила я.

– Нет, но других вариантов все равно не будет, – отозвался капитан. – Смоленск-Южный – небольшой аэродром для спортивной авиации.

Смоленск-Северный – военный аэродром, принимающий гражданские самолеты только по специальному согласованию.

– А сигнал бедствия не является достаточным основанием для посадки на этом аэродроме? – с ноткой язвительности в голосе спросила я.

– Разумеется является. Это единственная достаточно длинная полоса на нашем пути. Две с половиной тысячи метров будут очень кстати, если мы останемся без последнего реверсора и, что еще опаснее, без гидравлики, – он потянул на себя штурвал, выравнивая самолет и сказал в микрофон, включив радиосвязь: – Двадцать четыре пятьдесят один.

Вышел на девять тысяч. Запрашиваю срочную посадку. Топливо на исходе. Повторяю, топливо на исходе, прошу посадку…

Капитан, похоже, включил громкую связь, чтобы я могла услышать ответ диспетчера:

– Смоленск-север, подход. Двадцать четыре пятьдесят один, видим вас на радаре, удаление сто пятьдесят… На сколько вам еще хватит топлива? Можете удерживать текущую высоту?

Второй пилот торопливо протянул капитану результаты своих расчетов.