8 дней, 9 ночей (СИ)

Правый поворот на ноль шесть ноль. Плавно снижайтесь, следите за скоростью. Коридор ваш, полоса ноль восемь.

- Ноль шесть ноль, полоса ноль восемь, принял.

Пока происходили все эти переговоры, я, сверяясь с показаниями приборов, лихорадочно старалась посчитать, хватил ли высоты и скорости, чтобы дотянуть до аэропорта, но второй пилот управился с этими расчетами значительно быстрее меня.

- Должны дотянуть до полосы. Запас высоты и скорости достаточен. Сейчас на семи тысячах. На каждые десять километров будем терять по шестьсот метров высоты.

- Понятно. Следи за скоростью и уточни удаление до аэродрома, – сказал капитан и снова повернулся ко мне.

– Сожалею, Ксения. Посадка обещает быть жесткой…

- Я догадываюсь, – пробормотала я в ответ, не чувствуя собственного сердца и осознавая, что быть может этот полет станет последним в моей жизни.

Однако капитан вел себя уверенно, и его твердый взгляд немного придал мне сил.

- Мы сделаем все, что возможно, – добавил он. – Вряд ли на испытаниях имитировали подобные ситуации, не так ли?

- Такого практически никогда не происходит, – сказала я, стараясь, чтобы голос при этом не дрогнул.

– Но конструкция допускает планирование, а псевдотурбина будет питать системы от набегающего потока. По крайней мере самолет не лишился основных элементов управления…

- Это самое главное, – произнес капитан. – У нас нет права на ошибку. Шанс приземлиться есть только один.

- Я верю, что вы сможете… – сказала я, делая попытку улыбнуться.

- Если вас не затруднит, побудьте здесь на всякий случай. Перед приземлением вы успеете занять свое место.

- Да, разумеется, – ответила я, поднимаясь. – Я отойду лишь на пару минут.

- Конечно. И предупредите пожалуйста старшую бортпроводницу. Пусть начинают готовить салон к аварийной посадке.

- Непременно. Я скоро вернусь.

Капитан кивнул и снова принялся вызывать диспетчерскую службу, а я, поглядев вперед, через лобовые стекла кабины заметила, что над кучевыми облаками, сквозь верхушки которых сейчас летел самолет, забрезжил рассвет. И рассвет этот не сулил нам ничего хорошего.

Выйдя в тамбур и сделав несколько глубоких вдохов, чтобы немного успокоиться, я увидела стюардессу Юлю, которая уже спешила ко мне навстречу.

- Отключилось все электричество, – сказала она, подходя. – Я так понимаю, что мы лишись последнего двигателя?

- Да, это так, – проговорила я, но постаралась произнести это по возможности безразличным тоном и даже добавила, усмехнувшись: – Отчасти в этом есть и свой плюс – нам больше не нужно искать утечку. Если что-то и оставалось в баках, то теперь там уж наверняка пусто.

Юля задержала на мне свой слегка взволнованный взгляд, по которому я догадалась, что она подозревает будто я сошла с ума.