8 дней, 9 ночей (СИ)

Всем своем естеством я понимала, что он прав и мне пора. Что я должна быть с Настей… И что вот-вот все должно так или иначе закончиться. Но все же я медлила! Сквозь туман, все еще клубящийся в голове после внезапного обморока, пыталась прорваться какая-то мысль…

Сделав шаг вперед и ухватившись за спинку кресла второго пилота, я наконец проговорила:

– На крыло… Положи его на крыло…

Капитан повернул голову и несколько недоуменно уставился на меня, но я сразу отметила, что он понял меня. Тем не менее я добавила:

– Мы сможем сбросить скорость и перед самым касанием выровнять самолет на полосу.

Я слышала об этом маневре… Попробуй. Вряд ли мы уже что-то теряем.

Он в мимолетном колебании окинул взглядом приборы, посмотрел наружу, ища глазами полосу и снова повернулся ко мне:

– У тебя кровь… Ты как? Можешь еще держаться?

– Да, – кивнула я со всей возможной твердостью. – Я в порядке.

– Тогда садись! – он показал на кресло второго пилота. – Пристегнись и следи за воздушной скоростью!

Мало отдавая себе отчет в происходящем, я поспешно заняла указанное мне место, вытянула ремни безопасности и покрепче зафиксировала себя в кресле.

– Триста шестьдесят пять, высота четыреста двадцать, – сказала я. – Удаление тысяча пятьсот.

– Начинаем, – сказал капитан и начал поворачивать штурвал влево, одновременно при помощи педали отклоняя руль направления вправо.

Я вцепилась в подлокотники кресла и почувствовала, как самолет кренится на левый борт и разворачивается боком по направлению к полосе.

– Триста пятьдесят… триста сорок пять… триста тридцать, – машинально говорила я, бросая взгляд то на указатель воздушной скорости, то в боковое окно, мимо головы капитана, который тоже смотрел туда.

Там была земля – желтовато-коричневое, будто перепаханное поле, и она, казалось, приближается настолько стремительно, что мы вот-вот воткнемся в нее левым крылом… Но самолет вошел в скольжение и, стремительно гася скорость, продолжал планировать в сторону взлетно-посадочной полосы.

Эфир тем временем вновь наполнился переговорами, так что я даже вздрогнула от неожиданности.

– Беркут два. Гражданский борт переворачивается! Летит боком, с креном на левый борт!!! Охренеть! Никогда такого не видел…

– Вышка, север.

Беркут два, не засорять эфир!.. Двадцать четыре пятьдесят один, уточните намерения!

Капитан в сильнейшем напряжении не отрывался от управления, и я, схватив гарнитуру, поднесла микрофон к губам:

– Двадцать четыре пятьдесят один. Сбрасываем скорость! Последнее торможение перед касанием! После завершения маневра выравниваем на ноль восемь!

– Вышка, север. Кто в эфире?! – воскликнули где-то на том конце.