И один в тайге воин

— И куда ты меня теперь? — понурившись, глухо спросил пленный.

— В контрразведку.

— А туда-то зачем? — растерялся мужик. — Мы ж противу власти не умышляли.

— Это ты так думаешь. А нападение на инженера, который на чугунке во время войны работает, это самая что ни на есть политика. Так что попал ты, братец, как кур в ощип. И ежели хочешь пожить ещё хоть сколько, то лучше рассказывай там всё, как есть. Иначе тебе судьба дружков твоих раем покажется.

— Так мне ж не жить после такого, — испуганно икнул мужик.

— Полезным будешь — поживёшь, — заверил его Мишка.

— Тебе-то откуда знать?

— Оттуда, откуда и остальное знаю, — фыркнул парень.

— Оборотистый ты парень, — качнул мужик головой. — И с урками сговор имеешь, и с контрразведкой на короткой ноге. Не боишься, что такие знакомства могут боком вылезти?

— Не боюсь. Я и тем, и другим нужен, — усмехнулся Мишка.

— Это зачем же ты вдруг уркам понадобился? Они своим миром живут, со сторонними не вяжутся.

— А затем, что только я знаю, как человеку под запретом из посёлка уйти и до дома добраться, не попавшись.

— Врёшь!

— Ещё раз так скажешь, вторую клешню отстрелю, — пригрозил Мишка, направляя его в нужную сторону очередным тычком. — Не того полёта ты птица, чтобы я ради тебя байки придумывал. Как есть, так и говорю.

Мужик замолчал и принялся шустрее перебирать ногами. Выведя его к аэросаням, парень закинул в салон оружие и, ловко перевязав пленному рану, связал ему руки за спиной. Потом, усадив мужика на один из мешков с пушниной, он запустил двигатель и, прибавив обороты, аккуратно вывел машину на лёд.

Спустя ещё четыре часа Мишка втащил пленного в здание контрразведки и, быстро пересказав дежурному всё, что сумел узнать, отправился домой.

* * *— Значит, говоришь, четверо их было? — задумчиво переспросил контрразведчик.

— Угу, — коротко кивнул парень.

— Странно. А из посёлка шестеро ушли.

— Ну так одного я вам притащил. Спрашивайте, — пожал Мишка плечами.

— Спрошу. И ещё как, — зловеще пообещал офицер. — Ты мне лучше вот что скажи. Долго ещё собираешься обиду изображать?

— Я? — делано возмутился Мишка.

— Ох, не греши, Миша. Уничижение суть грех похуже гордыни, — укоризненно вздохнул контрразведчик. — Да, неправ я был в тот раз. Прости. Но и ты меня пойми. Ведь ты, по сути, почитай, прямо в посёлке стрельбу учинил. Да ещё и огрызаешься.

— А что мне было, смотреть, как меня убивать станут? — фыркнул парень. — Я ведь однажды уже говорил, Владимир Алексеевич. Первым никогда никого не трону. Но уж ежели кто полез, не обессудьте.