И один в тайге воин

— Они ведь до пыток большие мастера. Так изувечат, что потом обрубком жить придётся.

— Это вряд ли, — жёстко усмехнулся парень. — Даже если выйдет так, что они меня в угол загонят, драться стану до последнего. Зубами глотки рвать стану, но живым не дамся. Заставлю их себя убить.

— Ясно, — протянул офицер, рассматривая парня задумчивым взглядом. — Это что ж выходит? Бандитов ты не боишься. Про зверьё и говорить нечего. Особенно после того, какую я шкуру у тебя на стене рассмотрел. Каторжных, я так понимаю, тоже. Про власти и говорить нечего.

— Дружить, — пожал парень плечами. — Другом я гораздо полезнее, чем врагом или просто равнодушным.

— Да уж, тебя врагом иметь — проще самому удавиться. Как ни прячься, всё одно достанешь. Достаточно того купца вспомнить.

— Это который Кособородов-то? — удивлённо уточнил Мишка.

— А что, ты ещё кого пристрелил? — ехидно поддел его контрразведчик.

— Так не трогал я того купчину. Вы это знаете, — тут же ушёл Мишка в глухой отказ. — Его хунхузы пристрелили.

— Миша, ну хоть мне-то не ври, — не поверил офицер.

«Угу, тебе дай такой крючок, так ты меня на нём до гробовой доски таскать станешь», — подумал Мишка и снова мотнул головой.

— Нет. То не моя работа. Хотел, была такая мысль. Но не стал. Говорил же, не люблю лишней крови. Тем более что там всё и так разрешилось. Он на бобах, а я в станице.

— Вот это меня тогда и остановило, — помолчав, нехотя кивнул контрразведчик. — Уж больно не вовремя всё случилось.

— Тогда с чего такой вопрос? — не понял Мишка.

— Да всё понять пытаюсь, как далеко ты зайти можешь, случись чего, — осторожно признался офицер.

— Всё зависит то того, что случится, — тихо ответил парень, глядя ему в глаза. — Но ежели близких коснётся, то краёв не будет. Это я вам твёрдо обещаю. Стая бешеных шатунов вам тогда детской шуткой покажется.

— Гм, — отведя глаза, откашлялся контрразведчик. — Выходит, закон для тебя пустой звук?

— А где тот закон был, когда меня в кабалу загоняли? Нет, Владимир Алексеевич, в нашем государстве закон не для простых людей. Это вы судиться да тягаться можете, а у меня одно право: отомстить и сдохнуть.

— И многие в станице так думают? — помолчав, спросил офицер.

— Не знаю. Я только за себя говорю, — нашёлся с ответом Мишка.

Попытка контрразведчика вывести его на разговор о настроениях в станице была понятна, но заниматься для него сбором подобной информации Мишка совсем не хотел. Не его стезя.