Девочка на лето

У меня в планах выполнить свою часть сделки: я собираюсь поговорить с обоими родителями о наших отношениях. Но мне кажется, стоит добавить и Тейта в этот список, поскольку мне становится все труднее и труднее отрицать свои чувства к нему.

Я старалась не привязываться, но у меня ничего не вышло. Мое сердце официально вовлечено.

Я делаю еще глоток, затем дотрагиваюсь до маминой руки.

– Тейт здесь. Давай поздороваемся.

Она потягивает свое шампанское, следуя за мной к одетому в смокинг золотому божеству, укравшему мою девственность и сердце.

– И правда, да? – Оценивающий взгляд Тейта пожирает меня. – Ты выглядишь потрясающе.

– Ты тоже хорош. – Я улыбаюсь и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку.

Его родители стоят неподалеку, разговаривая с дядей Купера Леви, но Джемма отходит от них, когда замечает меня.

– Кэсси. Ты прекрасно выглядишь.

Джемма тепло обнимает меня.

На ней желтое платье, светлые волосы уложены в прическу с волнистыми прядями, обрамляющими лицо. В ложбинке ее декольте уютно устроился маленький бриллиантовый кулон.

Я здороваюсь с отцом Тейта, который ведет себя тише, чем обычно. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. Мне думается, что он сдерживается из-за происходящего мероприятия, однако, когда он заговаривает, его поведение кажется скорее вежливым, чем живым.

– Кэсси. Рад тебя видеть.

– Я тоже рада. Это моя мама, Виктория. Мам, это Джемма, а это…

– Гэвин, – заканчивает мама, приветствуя его натянутой улыбкой. Она едва замечает мать Тейта, коротко кивая вместо приветствия. – Сколько лет, сколько зим.

– Да уж. – Гэвин выглядит смущенным, теребит свой галстук-бабочку. – Приятно снова видеть тебя, Тори.

– О, вы двое знаете друг друга?

– О да, мы хорошо знакомы. – Мама делает еще один глоток шампанского.

Я жду, когда она продолжит, может, даже, знаете ли, объяснит. Но она этого не делает, и Гэвин тоже.

Тейт выглядит таким же сбитым с толку, как и я. Мы обмениваемся озадаченными взглядами, как бы говорящими: «Что мы упускаем?»

Бабушка выбирает именно этот момент, чтобы подойти к нам, и я пытаюсь передать ей взглядом, что, возможно, сейчас не время. Здесь что-то назревает. Так я, например, узнаю́, что надвигается шторм. Я чувствую это по запаху, ощущаю в воздухе.

– Сколько времени прошло, Гэвин? – спрашивает мама, изучая его поверх своего стакана. Она снова делает глоток. – Одиннадцать лет?

– Что-то вроде того, – отвечает он, избегая встречаться с ней взглядом.

Я замечаю, как мама Тейта бросает на него вопросительный взгляд. Окей. По крайней мере, мы с Тейтом не единственные, кто не в курсе событий. И чем бы ни были эти события, они начинают вызывать у меня в животе тревожные возмущения. Бабушка тянется к нам, на лице у нее озабоченное выражение.