Её несносный студент

— Знаю, малыш, не кричи, дома покричишь, ночью, в подушку, — шепчет мне в губы и улыбается, гад, но такой очаровательный, — я люблю тебя, Ксюш, мы вместе, мы живем вместе, я каждую ночь слушаю твои стоны, и собираюсь слушать их дальше. Я нашел общий язык с твоей дочерью, и давай откровенно, она от меня без ума. Твоя мама, оставив тебя со мной, считай, нас благословила. Поэтому, Александровна, прости, но я не собираюсь прятаться, как какой-то школьник.

— С тобой невозможно серьезно разговориться, — вот злилась же, злилась на него, а теперь улыбаюсь, как умалишенная.

Вот как он это делает?

— Сейчас ты по идее должна сказать, что тоже меня любишь.

У меня улыбка в тот же миг с лица сползает. Я напрягаюсь всем телом и Волков, конечно, это чувствует. Отворачиваюсь, поджимаю губы. Он прав, в общем-то. Должна, а не могу. Просто не могу. Потому что однажды уже обожглась, и не важно, что тогда я девчонкой сопливой была. Я открыто говорила о своей любви, а потом была жестко опущена на землю. Мягкой посадки не случилась, карета превратилась в тыкву, а прекрасный принц умотал в столицу, оставив после себя боль и разочарование.

А еще страх… Страх обжечься снова. И Егор мне повода сомневаться, конечно, не давал, но… Да я и сама толком не понимаю, что «но».

— Ксюш, ну ты чего, не грузись, малыш, я же пошутил, — Егор снова меня обнимает, гладит по голове, целует в макушку. — Пойдем, и выброси дурь из головы.

— Ты не злишься? — спрашиваю осторожно, едва слышно.

— Александровна, мы всего пару минут стоим на морозе, а ты себе уже мозги отморозила. Все, топай давай.

Он подталкивает меня в сторону входа, и я иду, улыбаюсь, как дура, и иду.

В холе мы прощаемся, Егор нехотя уходит на пару, а я иду на кафедру. Я специально пораньше приехала, чтобы перед парами немного подготовиться, в конце концов я на больничном три недели проторчала, шутка ли. Вряд ли за это время что-то кардинально поменялось, но министерство образования у нас порой чудит, а кафедра у нас все же экспериментальная, можно сказать.

По пути я успеваю немного успокоиться, меня все еще немного потряхивает, но вроде ничего страшного не произошло, никто нас видеть не должен был.

На факультете сейчас пусто практически, народ начнет подтягиваться минут через двадцать, не раньше.

Однако, я не успеваю переступить порог кафедры, как слышу за спиной противный голосок главной змеи нашего серпентария, то есть коллектива, конечно.

— А ты, Ксюша, я смотрю ушлая.

Я оборачиваюсь, Оля стоит примерно в метре от меня, уперев руки в бока и постукивая носко своего модного и стоящего немалых денег сапожка.

— Надо же, строили из себя невесть кого, а оказались простыми шлюхами.