Мы знаем, что ты помнишь

Знаешь, каково мне было прочесть в материалах по делу, что она была твоей девушкой?

– Ты в то время еще играла с куклами.

– Я играла, будто они умерли, – мрачно заметила Эйра. – Я швырнула свою куклу Барби в реку и смотрела, как ее уносит течением.

– Что ты хочешь знать?

– Почему ты никогда ничего не рассказывал?

Магнус наклонился над столиком возле мойки. Провел рукой по голове, запустив пальцы в волосы, как он всегда делал.

– А что я должен был рассказывать? Я же был тогда еще так молод, думал, что у нас большая любовь, что она и я словно созданы…

Он был на грани срыва.

Эйра почувствовала это, еще когда вошла. Этакое затишье перед бурей, тревожные минуты, когда замолкают перед грозой птицы, когда ярко светит солнце, предвещая дождь. Кто-либо другой на ее месте не заметил бы. Лишь незначительные признаки: нервозность в руках, сведенные челюсти, взгляд, судорожно цепляющийся за окно, без попытки выглянуть наружу.

– Звонил Рикен. Сказал, что ты была у него. Выходит, ты катаешься туда и болтаешь ему про меня. За моей спиной…

– Я думала, ты у него.

– Говори, что хочешь.

– В деле Лины обнаружился один момент, – начала она, – в том старом расследовании есть нечто такое, что… – Эйра отломила ложкой кусок пирога с лаймом, балансируя между двумя крайностями – его злость против правды, стремление докопаться до истины и в то же время желание избежать ссоры.

Как бы то ни было, пироги эта Арнесдоттер пекла вкусные, ничего не скажешь. – Возможно, преступником был другой человек.

– Какого черта. – Магнус не шелохнулся, и это было даже хуже, чем когда он колотил по предметам. Он уже это знал, подумала она, он совсем не удивлен, так почему же делает вид, что не знал?

– То есть копы снова явятся по мою душу, да? И ты запишешь этот разговор на диктофон?

– Нет, я не собираюсь этого делать.

– А мне откуда знать, что ты не врешь?

Эйра достала свой мобильный и положила его на стол.

– Официально они еще не открыли дело, – объяснила она, – но исключить такой возможности тоже нельзя.

– Почему ты не говоришь «мы»? Ведь ты же одна из них, или я не прав?

– Подобные решения принимает прокурор, и ты наверняка это знаешь.

– Но раз ты все-таки здесь, то, выходит, и Марину тоже будешь допрашивать? Мне позвать ее? Ты, наверное, хочешь спросить ее, нет ли у меня склонности к насилию, не причиняю ли я ей боль? Да ты хоть представляешь, как они меня мурыжили в этом вашем полицейском участке в Крамфорсе? Сколько раз приходилось таскаться туда на допрос? Ты не представляешь, каково это…

– Ты действительно был в тот вечер дома, как ты и сказал?

– Спроси у мамы.

– Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

– Она не такая чокнутая, как ты думаешь. Она помнит дни рождения и именины моих мальчиков, шлет им подарки и вообще следит за жизнью.