Мы знаем, что ты помнишь

Дело, которому так никогда и не дали ход, и потому получившее гриф «Секретно», погребенное под десятилетиями других преступлений.

Вместо этого она отыскала номер телефона, который был записан у нее в мобильном, но по которому она давно не звонила.

Эйра успела сосчитать семь гудков, после чего на том конце взяли трубку, и она услышала голос, хриплый и хорошо знакомый.

– Прости, я тебя разбудила?

– Вот еще, скажешь тоже. Я не спал, разучивал сальсу, – проворчал Эйлерт Гранлунд.

– Поздравляю, – сказала Эйра, – судя по голосу, ты вовсю наслаждаешься жизнью.

– Дальше некуда, – ответил ее старый коллега и шумно зевнул. – Надеюсь, случилось что-то и впрямь интересное, раз ты решила меня потревожить.

– Свен Хагстрём. Думаю, ты все еще читаешь газеты, пусть даже говорил, что собираешься завязывать с этим.

– Слушаю радио, – отозвался Эйлерт. – Другой бы удивился тому, что он дожил до таких лет. С его сыном вышла крайне неприятная история. Даже не верится, что он смог перешагнуть через такое.

– Тут у нас в ходе расследования возник один вопрос, – начала издалека Эйра, – если тебе, конечно, удобно сейчас говорить.

– Так ты теперь у нас следователь? – И Эйлерт поздравил ее с повышением, что заставило Эйру слегка покраснеть. Она скучала по его несколько назойливой манере делиться знаниями, тем богатым опытом, который намертво въелся в его душу и тело.

– Ну тогда трепещите, злодеи! – завопил он так громко, что ей пришлось слегка отстранить трубку от уха.

Эйра попыталась придумать остроумный ответ, что-нибудь подходящее по стилю, но почувствовала только глупое желание заплакать.

Возможно, все дело было в напряжении, в котором она пребывала всю последнюю неделю. Никто из следователей из Отдела по особо тяжким не сомневался в ее компетенции. Только она сама. Всегда только она сама.

– Да, черт возьми, ну и история, – сказал Эйлерт и закашлялся.

Она сразу вспомнила запах дыма от его сигарет и понадеялась, что те жуткие звуки, которые она сейчас слышит, не вызваны раком легких.

Ее старый коллега любил повторять, что с нетерпением ждет выхода на пенсию, чтобы иметь возможность спать сколько влезет, не вскакивая при этом по тревоге, учить внуков, как называется та или иная птица, и предаваться прочим приятным делам, но Эйре казалось, что в его словах таился оттенок сомнения.

Теперь же ее мучила совесть из-за того, что она ни разу не позвонила ему, когда он вышел на пенсию. Как легко потерять из виду человека, пусть даже ты еще совсем недавно пересекался с ним каждый день в коридоре.

– Ты ведь принимал участие в том расследовании? – спросила она.