Нелюди Великой реки. Полуэльф

Я заорал, подавая голосовой сигнал, почти тут же закричал другой наблюдатель, расположившийся всего в десятке шагов от меня по стене, грохнул выстрел, завыла сирена.

Воздух наполнился грохотом крепостного пулемета, выбивающего фонтаны брызг из поверхности воды. Пулеметная очередь прочертила линию из невысоких фонтанчиков прямо перед носом твари, но она не замедлила хода. Вообще, что ли, инстинктов нет?

Мгновенно заскочив в мертвую зону для пулеметов, уже на берегу, тварь оперлась на хвост и спружинила, совершив такой прыжок в высоту, что ей позавидовал бы каучуковый мячик — любимая игрушка детворы и в Старых и в Новых княжествах.

Она оказалась прямо на бревенчатой стене, прилипнув к ней: наверное, вцепилась когтями. И вот она уже вне зоны огня почти всех часовых, кроме разве тех, кто рискнул бы пролезть между зубцами и забралом и, свесившись со стены, так и стрелял бы. Идиотов таких или храбрецов, это как посмотреть, не было. Быстро перебирая конечностями — их было четыре, да и вообще тварь была почти что гуманоидного типа, — она забралась по стене к ее вершине, но не стала протискиваться между зубцами, а одним прыжком оказалась на дощатой крыше забрала.

Кто-то, дико крича, стрелял по крокодилу почти в упор — чуть ли не через ту бойницу, которую он оставил под хвостом. Огонь велся теперь из всего, что стреляло. Норлинги с горящими взорами приникали к бойницам и палили в белый свет как в копеечку. Многие пытались стрелять на звук шагов твари прямо в крышу, которая больше напоминала теперь перечницу. Вот, если дождик пойдет, часовым весело будет. Звук выстрелов, кстати, начисто перебивал звук этих самых шагов или прыжков — не знаю уж, как там тварюшка двигалась.

Я, например, не сделал ни одного выстрела. Патроны-то не казенные, а попасть — не попаду.

Парфенов орал и матерился, требуя прекратить огонь, никто его, конечно, не слушал, и тогда он побежал вдоль цепи, раздавая тычки и едва ли не подзатыльники. Странно для опытного унтер-офицера, но вахмистр, похоже, трезво оценивал ситуацию: он ни разу не допустил, чтобы разгоряченный боец повернулся к нему всем телом вместе с оружием.

Со мной у вахмистра не было проблем, так что он промчался мимо, как метеор. Наконец, наша группа прекратила стрельбу, все водили стволами, направив их в крышу, — шагов твари, естественно, не было слышно. Слышно было, как матерится вахмистр. Надо было решаться.

— Господин вахмистр, позвольте выглянуть! — Я попытался придать себе вид бравый и решительный и показал стволом «тарана» на крышу.

— Как ты выглянешь, Корнеев? — Вахмистру, похоже, такая идея тоже пришла в голову.