Обережник

Вон сейчас приказчики кипятка в котле сварят, на ведёрках поднимут, и встретим мы гостей, ох, встретим. Думаю, у Завида ещё и смола тут припасена. А разговаривают они долго, наверное, решают, кого в гонцы послать, на случай, если тот смерд не доберётся к сроку.

Данила не сразу сообразил, что под смердом Ждан имел в виду Быструна. Он бы не стал так оскорблять того, от кого зависит твоя жизнь, но в этом времени даже если смерд помогает чем-то воину, то сам не встаёт с ним на одну ступень. Среди воинской элиты бытовала уверенность, что смерды для того и рождены, чтобы во всём угождать воинам и боярам. Кто-то скажет: несправедливо, но Данила сам добился того, чтобы из него стали делать воина, значит, и другой тоже сможет, если захочет. И повезёт, конечно.

– А чего нурман болтал, что праздник в Новгороде, что к нам на помощь никто не придёт?

– Ха… Ты слушай его больше. У викингов язык раздвоенный, как у змеи, одним правду говорят, вторым – ложь. Да они… – Ждан поймал недовольный взгляд Клека и быстро соскочил с темы. – Соврал, в общем, Скряга. А мне что-то и вправду не нравится, чего Чернята так долго с Путятой разговаривает.

– А он и не девка, чтобы нравиться, – одёрнул его Клек, – гляди в оба в лес, а не башкой крути.

Ждан вздохнул и взялся за наблюдение, как и Данила. Неприятно пялиться в просветы между зубцов, зная, что твою голову может выцеливать лучник. Одно хорошо, что лук – не винтовка, стрела летит не быстрее звука, можно успеть нырнуть под защиту. Вообще Даниле было легче со Жданом и Клеком, он почему-то уверился, что они опытнее его, всё знают и он с ними ну никак не пропадёт. Правда, каково им, особенно Клеку и самому Воиславу, не подумал. У них не было старшего товарища, который мог прикрыть в беде.

Скорее бы всё решилось!

Будто в ответ на эти мысли на обочине вновь зашевелились кусты, и на тракт опять вышли воины.

– Послушайте вот ещё что! – крикнул один из них прямо из строя.

Другой воин бросил щит в снег, скинул шлем, солнце озарило его выбритую голову с отросшим чубом. Стали хорошо видны отросшие, выкрашенные в синий усы и шрам, пересекавший лицо. Варяг!

– Охо-хой, братья варяги, у меня есть для вас слово! – крикнул он. – Среди вас есть тот, кто оскорбил нашего бога Перуна. Выдайте его нам – и на этом покончим распрю.

– Это кто же? – над зубцами поднялся Скорохват.

– Погоди, брат, – остановил его Шибрида, – если кто из нас и оскорбил Перуна, то положено ему встать перед ликом бога и решить спор сталью, а не собирать за собой нурманских собак и на испуг брать.

– То не твоё дело, что и почему. Отдай его и не прогневаешь Перуна.

– Я Перуна прогневать не боюсь и готов хоть сейчас с тобой его пляску сплясать. Хочешь?

– О чём речь? – гаркнул поднявшийся на частокол Воислав.