Обережник

С почти забытой лёгкостью Данила расправил плечи. Ну раз так… Теперь покажем этим ледащим сукам, что такое настоящее воинское братство!

– О чём разговариваете, други? – вдруг спросил Воислав.

– Да вот, наш Молодец решил в одиночку набежать на татей, я его почти отговорил.

– Воно чё! У тебя ещё будет возможность с ними сталью позвенеть.

– Да вряд ли, батька, не сунутся, кровью не захотят умыться. Если б сила за ними была, уже давно бы полезли.

– Полезут, Чернята от нас уйти хочет.

– Что слышал. Не ори, ворон распугаешь.

– Он что, сдурел, это охвостье псовое, он не понимает, что Гуннар врёт, что с него кожу сдерут, руки-ноги переломают, глаза выбьют?

– Ты иди ему это и объясни, – зло бросил батька. – Он говорит, что Скряга поклялся и не станет его трогать, может, заплатит долю какую, их и отпустят.

– От ведь нефырь! И все с ним согласны?

– Нет, десяток ребят не хотят уходить, а другие вон тюки набивают.

– Плохо, при таком раскладе на нас наскочить могут, – грустно сказал Ждан.

– От полутора десятков мы сильно слабее не станем. У них большая часть чудины, только издали стрелы метать могут, а воинов матёрых больше двух десятков не наберётся. Оно, знаешь, когда котёл со смолой опрокидывается, смола не разбирает – кто гридень, а кто отрок, – рассудил Клек.

– Погубят Черняту. Всё равно, жаль его и людей, – не унимался Ждан.

– Своего ума другому не вставишь.

– Ну, будет вам слова на ветер бросать. Смотрите зорко, – приказал Воислав. – Я пойду ещё поговорю, может, образумлю олухов.

Батька спустился с заборола – так тут называли настил за частоколом, наподобие строительных лесов. Тройка бойцов опять замерла в наблюдении, но просто так смотреть было трудно, и Данила решил отвлечь напарников давно волновавшим его вопросом:

– А чего у Гуннара чудины забыли?

– Болтаешь много, – одёрнул Клек, но пояснил: – С Завидом у местного князька вроде какая-то обида. А так – им бы на кого наскочить, будучи на сильной стороне. Шавки. Уяснил? Теперь смотри куда положено.

Данила глянул, но не на лес, а во двор их маленькой крепости:

Клек покосился на купца и процедил что-то ругательное, кажется, по-скандинавски. Тот меж тем тоже поднялся на забороло, громким голосом, натренированным на вече, позвал Гуннара.

Викинг не замедлил явиться.

– Клянёшься ли ты, что пропустишь меня и моих людей, если мы поклянёмся, что не замешаны в обиде твоей?

– Я уже всё сказал, или ты глухой?

– Поклянись ещё раз, или мы останемся в крепости!

– Хорошо, я пропущу вас, если вы тоже поклянётесь, что не пошлёте весть в Холмгород не раньше чем через три дня.

Чернята оглянулся на Воислава, стоявшего на подворье, тот демонстративно смотрел на серое тяжёлое небо над амбаром.

– Поклянусь, – ответил купец.