Обережник

Копьё со всей мощью ударило в щит, Данила правильно его довернул, жалобно треснула деревянная основа, но сулица срикошетила. В этот момент Клек повернулся, чтобы глянуть на своего товарища.

– Хорошо, – одобрил он, – рот только закрой, сорока залетит.

Молодцов опомнился, встал к частоколу, давая возможность бородатому пузатенькому приказчику безопасно сбросить камень.

А таран всё ближе подбирался к воротам, скоро толстая деревянная чушка, торчавшая из-под навеса, начнёт бить в ворота, и тогда дела станут совсем хреновые.

В ход пошла смола и кипяток. Два котла, полных булькающей смерти, полились под ноги атакующих – подъём наморозили под уклоном.

Кто-то истошно заорал под тараном – пришкварило, наверное, а потом захрипел – это, должно быть, свои добили из милосердия.

Вуефаст, весь в броне, на миг встал в полный рост, держа над головой широченный пенёк, обмотанный пенькой, в который полночи вбивали клинья из камня. Эту тяжесть варяг метнул с двух рук в таран, и крыша не выдержала. Раздался треск, шкуры разошлись, пенёк провалился внутрь, в навесе осталась широченная дыра.

С гребня над воротами протянулась длинная оглобля с приспособлением, похожим на ухват, в нём держалось ещё одно ведёрко со смолой. Ухват перевернулся, ведёрко упало рядом с дырой в крыше, но смолы в неё натекло достаточно. Опять из тарана донеслись вопли, более протяжные, наружу выскочили бородатые воины в броне – викинги. Жаль всё-таки, лучше б смолой пожгло варягов.

Поглядеть на них не удалось: лучники в несколько залпов расстреляли, наверное, последние свои запасы, и викинги убежали в лес, напоследок успев поджечь таран.

Эта атака Воиславу обошлась в семерых убитых и пятерых раненых. На заимке осталось в боевом строю тридцать восемь человек, считая воинов и простых торговцев. Хуже всего то, что теперь они не могли надёжно оборонять весь частокол – между защитниками оставались слишком большие промежутки. И сука нурман наверняка знал, как этим воспользоваться. И воспользовался.

Под вечер из леса высыпали десяток небольших групп строем по два-три, позади них маячили по пять-шесть лесовиков. Стрелять по ним из крепости не стали – стрел и копий было мало, но когда они подобрались к намороженному валу и начинали его долбить, тут уж приходилось действовать – со стен лился кипяток, смола, летели вниз копья да стрелы. Но чтобы проделать все эти операции, необходимо было высунуться из-за защиты частокола и подставиться под удар глоткорезов Гуннара.

За этот предвечерний штурм Воислав потерял ранеными и убитыми ещё шестерых, при таких же потерях среди атакующих – не самый лучший размен. Слабым утешением было то, что потери пришлись в основном на «ополченцев», а не воинов, к которым причислял себя Данила.