Пять мгновений любви (СИ)

То тут, то там лаяли собаки; соседский упитанный рыжий кот подставлял мордочку единственному выбившемуся из-за туч лучику; грядки больше не были покрыты зеленой ботвой и оголили свои черные внутренности. Под ее резиновыми сапожками хлюпало, а побеспокоенный гусь даже намеревался зашагать за ней следом, уже раскрыв крылья.

На их дворике около гаража, предназначенного для мотоцикла, все так же лежал ее брошенный маленький голубенький велосипед. Краска с него еще не полностью слезла, но он уже насмерть покрылся ржавчиной. Под сливом с крыши стояла бочка, собирающая дождевую воду; деревянные качели, построенные папой, пропитались дождевой водой, отчего дерево разбухло, а веревки почернели.

— Ярочка, ты чего тут делаешь? — раздался позади голос ее бабушки — бабы Лиды. Она шла к ней, переваливаясь с ноги на ногу, в телогрейке и цветастом красивом платке, который шили на заказ — подарок мамы. — А я тебя ждала у Зиновьевых.

— Здравствуй, ба, — она крепко обняла старушку и чмокнула в сморщенную щеку. — А ты с каждым годом все краше и краше.

Та засмеялась и покрутила внучку перед собой, чтобы получше рассмотреть со всех сторон.

— И ты тоже, моя ягодка. Пошли, мы с Дашей уже чайку заварили, с листьями смородины, как ты и любишь, пирожков напекла яблочных. И вафли я купила, лимонные.

— Нет, бабуль, постой, — Яра так и осталась стоять около крыльца. — Я хочу зайти.

На лице бабы Лиды проскользнула обеспокоенность.

— Мне надо, просто для самой себя.

Она стащила сапожки, заправила прядь волос за ухо, крепче сжала лямку рюкзака и тихо нажала на ручку двери.

Внутри пахло выпечкой, дрожжевым тестом и корицей, а еще, как говорил Вилли Вонка, “благородной старостью”, немного пылью, шерстью и сушеными яблоками.

Яра осматривалась, пытаясь восстановить в памяти, как она запомнила бабушкин дом в семь лет. Та же вешалка с куртками, старый кухонный гарнитур, только выкрашенный краской молочного цвета, раньше он был серым. На подоконниках цвели фиалки и герани, огромное зеркало с комодом стояло в ее спальне. У него все также был отколот нижний правый угол — неудачный бросок попрыгунчика. Старая печка, которая давно не использовалась по назначению, в ней теперь хранилась обувь.

Везде на полах лежали паласы, а в некоторых местах круглые коврики, связанные бабой Лидой из разных старых лоскутов длинными зимними ночами.

Чем ближе Яра подходила к кладовой, тем больше замедляла шаг. Бабушка неустанно следовала за ней. Наконец она остановилась, разглядывая дверь. Дверь была другая. Приоткрывая ее, захотелось зажмурить глаза, но она наоборот раскрыла их шире.

С той стороны больше не было следов от ее ногтей, ручка вообще была без замка. На полу лежал ковер, закрывая бетонный пол.