Пиранья

Дрянь, конечно, но сейчас не до гурманства… Он посидел, уронив голову, привыкая к тому, что услышал.

«От неизбежных на море случайностей» – так это писалось в военно-морских документах в старые времена. Значит, вот так. Никого. Один остался. Один-одинешенек на каком-то из окраинных индонезийских островов, гол и бос, даже тряпка на теле чужая…

Даже нельзя было понять в первую минуту, что им сейчас владеет – печаль по погибшим или детальная прокачка собственного хренового положения. Он великолепно помнил карты. И четко представлял расстояние, отделявшее его от ближайшей территории, где можно объявиться.

Все равно, что на Луне. Один. Никаких явок не предусмотрено. Единственный вариант – письмо в советское консульство в Катан-Панданге, сообщить свое местонахождение с помощью определенного шифра и ждать у моря погоды. Но до Катан-Панданга еще ведь надо добраться… Интересно, как без гроша в кармане преодолеть верст триста?

– Невеселые дела, Джимхокинс… – сказал Абдаллах сочувственно.

– Да уж…

– А вот скажи ты мне, Джимхокинс… Вы – пираты были или просто контрабандисты?

Мазур резко вскинул голову, уставился на собеседника без малейшей симпатии.

Нахмурясь, спросил:

– Что это вам взбрело в голову, староста?

– Да это не мне взбрело, мой неожиданный друг Джимхокинс… – сказал староста охотно. – Это полиции в голову взбрело. Вчера к обеду приплыла полиция из Лабанабуджо. Трое обыкновенных полицейских, один начальник, даже с золотыми листиками на плечах, и один в простой одежде – но это тоже полицейский, глаза так и зыркают, дай ему волю, всех увезет в тюрьму…

– И что?

– Очень долго расспрашивали про твой пароход, – сказал староста.

 – Серый такой, с синей полосой, с синей трубой… Не причаливал ли где-нибудь к берегу, не сгружал ли что-то и не брал ли на борт, не появлялись ли в деревне чужие люди и не было ли у них при себе оружия… Знаешь, Джимхокинс, мы живем на бойком месте. У нас тут проплывает всякий народ… Я в свои годы многое видел – и уж, будь уверен, знаю, про кого так вот расспрашивают. Так просто начальники с золотом на плечах в нашу глушь не поедут… Вот мне и стало интересно – вы были пираты или просто возили контрабанду? Ты не стесняйся, Джимхокинс, мы тут люди простые, без всяких предрассудков… Мало ли как люди зарабатывают себе на жизнь. Кто я такой, чтобы осуждать незнакомых людей из других мест? Лишь бы наших людей не обижали… а вы не обижали, вы плыли себе мимо по своим делам, да вот неприятность приключилась…

– Значит, они меня не видели? – подумал Мазур вслух.

– А зачем им тебя видеть? – хитро прищурился староста. – Если бы они тебя увидели, чует мое сердце, обязательно увезли бы в тюрьму на Лабанабуджо.