Пиранья

А в тюрьме неуютно, правда? Я прикрикнул на людей, и они поняли, что никогда тебя не видели… Мы тебя спрятали в лесу, подальше от деревни, ты все равно ничего не соображал, только мычал что-то, блевал и мочился.

– Ты, должно быть, добрый человек, староста… – усмехнулся Мазур.

– Я – умный человек. Много прожил, – сказал староста, щурясь. – У меня под началом десять деревень и еще две… О многом приходится думать. Жизнь тяжелая, нужно как-то… это… изобретаться… Они бы не просто увезли тебя в тюрьму – они бы у нас тут торчали не один день, целой стаей, сожрали бы все, что есть, мучили бы всех вопросами, глядишь, еще кого-нибудь прихватили бы в тюрьму.

Вдруг им пришло бы в голову, что у нас с вашим кораблем какие-то дела? Мало ли что они захотят наплести своему начальству, чтобы получить на плечи новые золотые листики… Зачем мне с ними связываться? Одни неприятности для людей и острова… Я же тебе говорю – жить нужно в мире со всеми, мало ли как люди зарабатывают себе на жизнь… Если меня не обижают, я тоже никого не обижу…"

"«Ах ты, старый пройдоха, – подумал Мазур.

 – Голову можно прозакладывать, тебе уже приходилось общаться и с пиратами, и с контрабандистами, а то и помогать кое в чем. Ну конечно, жить здесь – все равно, что при большой дороге, если мерить сухопутными мерками. И разумный человек постарается устроиться так, чтобы ладить со всеми, – на что-то закрыть глаза, в чем-то подмогнуть, не упустив своей выгоды… и уж, безусловно, не звенеть языком в присутствии чужаков из полиции… Ничего нового и необычного, извечная крестьянская сметка, незатейливый практицизм…»

– Спасибо, староста, – сказал Мазур искренне.

– Не за что пока, Джимхокинс… Благодарить будешь потом… Если договоримся.

– Насчет чего? – насторожился Мазур.

– У тебя есть где-нибудь дом, Джимхокинс? Хозяйство, жена, дети?

Поразмыслив пару секунд, Мазур мотнул головой:

– Ничего подобного. Я, знаешь ли, обыкновенный морской бродяга.

– А тебе не надоело так жить?

– Староста, а ты можешь предложить что-нибудь получше?

– Могу, – быстро подхватил староста. – Вот то-то и оно, что могу, друг мой Джимхокинс, неожиданно посланный нам Аллахом… Куда тебе теперь податься? Конечно, можно отправить тебя на лодке в Лабанабуджо, там полиция, там власть – начальник провинции… Хочешь, мы тебя отвезем в Лабанабуджо?

– Нет, – сказал Мазур.

– Вот видишь, – широко улыбнулся староста. – Это тебе не подходит. Тогда оставайся у нас. Вон ты какой симпатичный и сильный… Лейла тебе нравится?

– Ну, вообще-то… – осторожно сказал Мазур. – Красивая девушка…

– Ты это как-то вяло сказал… – Староста уставился на него хитро-проницательно.