Пиранья

 – Мы, исландцы, не позволяем себе никаких подлостей по отношению к напарникам – до тех пор, пока означенные напарники хранят верность… Ну как, ты еще в состоянии лопать?

– Честно сказать, больше не влезает, – признался Пьер, глядя с тоской на теснившиеся перед ним блюдечки, подносики и крохотные сковородки над жаровнями. – Ничего, вечером здесь же и поужинаем, а?

– Будь на моем месте философствующий китаец, он бы тебе непременно сказал, что до вечера еще нужно дожить…

– Да брось ты, доживем, – беззаботно отмахнулся Пьер с исконно галльской легкостью.

 – Ты вон весь сияешь, парень… Дела хороши?

– Неплохи, я бы сказал, – кивнул Мазур, решив, что вполне может себе позволить еще водочки. – Ну, ты сыт наконец? Собирайся, нужно, наконец, добраться до китайца, пока товар не протух. Черт его знает, как с ним нужно обращаться, чтобы был в товарном виде…

Глава третья

Сокровище из «Пещеры сокровищ»

Заведение они нашли, поплутав лишь самую малость, – и то из-за того, что старательно высматривали витрину, как нельзя лучше отвечавшую их представлению об аптеках.

Меж тем это оказалась никакая не аптека – антикварная лавка. С тремя видами вывесок – местной загадочной вязью, не менее загадочными иероглифами и, наконец, по-английски. Естественно, им оказалась понятна лишь последняя, скромненько гласившая: «Пещера сокровищ». Именно эти два слова, не понимая их смысла, старательно изобразил палочкой на песке Пенгава, объясняя Мазуру еще на острове дислокацию. Именно они значились и на мятой рекламной листовке, старательно сберегаемой тестем. Адрес соответствует, двойная проверка проведена, никакой ошибки. Ладно, в конце концов, если уж американские аптеки, помимо чисто фармацевтических причиндалов, торгуют еще и мороженым, кока-колой и кучей другой мелочевки, почему китайский аптекарь не может обитать в антикварной лавке? Тончайшая специфика Востока, господа…

Особых сокровищ в витрине что-то не наблюдалось – там просто громоздились разные разности, не столь уж и драгоценные: груды разноцветных кораллов, россыпи раковин, непонятные поделки из пожелтевшей от времени слоновой кости, страусиные перья, сабли в потертых ножнах и японские мечи, чучела птиц и зверюшек…

Мазур вошел первым.