Пиранья

Мтанга признался Мазуру: он вполне верит, что клиент исповедался до донышка. Дело даже не в применявшихся к нему методах убеждения: весьма серьезные люди, тем более в данной ситуации, действуют именно так, не через единственного посредника, а через цепочку. Так что следов — ни малейших. Единственная польза, какую можно извлечь — это устроить звонкий, открытый судебный процесс (в расчете на него клиента убеждали так, чтобы, по крайней мере, на физиономии не осталось никаких следов, чтобы мог стоять на своих ногах и болтать со всем рвением). Мтанга признался Мазуру, как своему человеку: насчет суда нужно еще крепенько пораскинуть мозгами, подумать, имеет ли смысл пристегивать кого-то местного или обойтись чистой воды «иностранными происками».

Клиент, если возникнет такая надобность, громогласно признает перед судьей, что его злодейскую руку направлял хоть Мукузели, хоть королева английская. Но обдумать все нужно тщательно.

Одним словом, Мазур вернулся в Лунный дворец откровенно разочарованным: след вновь оборвался…

Ага, Принцесса закончила — солдатня что-то браво взревела, троекратно одно и то же. Ну вот, кое-какие мосты навели.

Этих ребят стоит расположить к себе, полезны будут…

…Менее чем через два часа неподалеку от центра столицы развернулись события совсем другого плана…

Метрах в ста впереди, во всю ширину респектабельной улицы, двигались четыре полицейских машины — без воя сирен, но в мельтешении вспышек — старательно отгонявшие к обочине, а то и заворачивавшие все встречные автомобили. Боковые улицы, выходившие на ту, по которой двигалась вся орава, блокировали жандармы. Так что дорога перед ними расчищалась заранее — да и вслед за шествием, на некотором отдалении, медленно ехали полицейские машины и «дорожные крейсера» с охраной.

А по улице…

А по улице с превеликим шумом, с визгом и воплями, шагало дюжины три местных ведьм, как и в первый раз, свезенных из провинции трудами полковника Мтанги. Зрелище было, что и говорить, захватывающее. Голые по пояс старухи, жирные и худющие, беззубые, со сморщенными лицами и горевшими недобрым огоньком глазами, лица размалеваны желтым и зеленым, в ушах серьги в виде огромных колец, в седых раскосмаченных шевелюрах воткнуты длинные кости и какие-то щепки, шеи и талии увешаны ожерельями из черепушек мелких грызунов и птичьих костей (еще лет сорок назад кости были бы человеческими, как исстари принято, но нынче и старым ведьмам приходится сделать маленькие уступки времени, ввиду цивилизации и прогресса).

У каждой в руке — высушенный коровий хвост, с помощью которого, всякий знает, маквела и наводят самую жуткую порчу."

"Шуму, визгу, воплей… Иные просто шли, иные вертелись волчком, как те дервиши, которых Мазуру приходилось видеть далеко отсюда.