Пиранья

Мазур, естественно, стоически держался — видывали вещи и похуже… Натали ни словечком не обмолвилась касаемо конечной цели парада — если только была такая — так что Мазур привычно выполнял свои обязанности, и только, глядя в оба, краешком глаза отмечая, как встречные горожане, за редкими исключениями меняясь в лице, жмутся к стенам, а кое-кто (порой даже осанистые, благополучные на вид) торопливо кланяются, сложив ладони ковшиком…

Едва на очередном перекрестке «генеральша» свернула в тихую улочку, а за ней последовала вся орава, Мазур повернул свою цепочку туда. И остановил, когда остановилась «генеральша».

Старуха, потрясая коровьим хвостом, что-то завопила со злобной радостью на сморщенной, размалеванной харе. Большинство ведьм, и она сама, и Натали, так и остались стоять — только с полдюжины выскочили вперед, закружили по улочке от тротуара до тротуара, хаотично выписывая круги и зигзаги по ведомой им одним системе (Мазуру показалось, что система, безусловно, имела место), скрючившись в три погибели, с невероятным для столь почтенных лет проворством подпрыгивали, едва не тычась носами в асфальт, медленно продвигались вперед, словно вынюхивая что-то.

Ага, вот именно, ключевое слово — вынюхивали. Мазуру вспомнились кое-какие приключенческие книжки, прочитанные в детстве…

«Следопытш» словно всех и одновременно тряхнуло электрическим разрядом: они прямо-таки синхронно подпрыгнули на корточках, выпрямились, словно по неслышимой команде — и, вопя, визжа, вереща кинулись к ничем не примечательному двухэтажному домику под сенью раскидистых деревьев, больше всего напоминавшему обиталище буржуа средней руки. Выстроились перед ним в шеренгу, заорали вовсе уж нечеловечески — и туда, опять-таки словно получив неслышный простым смертным сигнал, кинулись, обгоняя друг друга, все остальные, встали перед домиком толпой, завывая и потрясая коровьими хвостами.

Принцесса на сей раз стояла позади всех, не сводя с домика глаз, едва заметно усмехаясь со злобным торжеством, раздувая ноздри.

Дом казался необитаемым. Один только раз на втором этаже отдернулась занавеска, замаячила мужская незнакомая физиономия — положительно, искаженная нешуточным страхом — и тут же пропала. Ведьмы вопили.

Понемногу их вопли перешли в скандирование одного-единственного, ясно различимого, но совершенно незнакомого слова:"

"— Ку-ром-бо! Ку-ром-бо! Ку-ром-бо!

Повернувшись к стоявшему рядом Леону, Мазур тихонько спросил:

— Куромбо — это что? Наверняка знаете.

Бельгиец покривил губы:

— Никаких ребусов. Куромбо — это злой колдун.

— Ага, — сказал Мазур. — Это, значит, и есть знаменитое «вынюхивание»?

— Знаете?

— Читал в детстве, — сказал Мазур. — Классика приключенческого жанра.

— А, ну да… Я тоже читал.