Пиранья

 — Отдай ему фотоаппарат, — сказала Беатрис. (Мазур послушался.) И кури, если хочешь, вон пепельница стоит. Все равно минут двадцать ждать, я здесь не первый раз, уже освоилась со сроками, жаль, что у тебя своей фотолаборатории нет. Дело, в принципе нехитрое: химикаты, бутылки, бачки, что-то там еще…

— Да все равно, — сказал Мазур. — Несподручно мне с собой все это таскать, фрилансер должен быть отягощен минимальной поклажей, — он усмехнулся. — Так и убегать в случае чего проще, и не жалеешь потом о брошенном.

— А что, приходилось убегать?

— Ого! — сказал Мазур.

 — Особенно в Африке… Да и в Латинской Америке тоже. Там бывает особенно весело, когда резко меняют президента — посредством танков и десантников. Тут на пару-тройку дней такое начинается, что иногда едва успеваешь ноги унести…

— Интересная у тебя все же профессия, — сказала она. — А тут — сплошная скука. Политиканы, митинги, вялые интриги…

— Ну, не завидуй, — сказал Мазур. — Зато у тебя есть большое преимущество: тебе не грозит опасность в любой момент лишиться головы…

Ого, мы уже перешли на «ты» — исключительно по ее инициативе.

Владеющий английским знает, что «вы» и «ты» там обозначается одним и тем же словом, все дело исключительно в интонации. Ее интонация сейчас несомненно означала «ты».

— Куда это ты так заинтересованно уставился? — спросила Беатрис, проследила направление его взгляда. — А, понятно…

На большом снимке у шеста в красивом пируэте выгнулась стриптизерша, на которой еще оставались трусики. Ну, заслуживающие доверия люди рассказывают, что в Прибалтике и в советские времена стриптиз казали не в каких-нибудь шалманах, а во вполне приличных варьете.

Под тяжким гнетом оккупантов страдали, ага, да так красиво, сытно и вольготно, что в России зависть брала…"

"— А что? — сказал Мазур. — Как профессионал могу оценить: ни тени пошлости, не говоря уж о порнографии. Настоящее искусство, я бы так не смог, у меня работа приземленнее…

— Любишь стриптиз?

— Ну, как любой нормальный мужчина, — пожал плечами Мазур. — Не фанатею, но хороший и красивый посмотреть не прочь. Не извращение, в конце концов…

— Конечно, не извращение, — сказала Беатрис с непонятным выражением лица. И снова тот самый взгляд, заслуживающий лишь нецензурного определения.

 — Слушай, а почему ты не пытаешься за мной ухаживать? За мной очень многие практически сразу начинают ухлестывать, а уж местные…

— Потому что прекрасно понимаю, какая социальная пропасть нас разделяет. Ты — сотрудница госдепа, пусть и не в высоких чинах, должность здесь занимаешь серьезную. А я… Со мной все ясно. По меркам моей исторической родины, то бишь доброй старой Англии, это все равно, как если бы конюх стал ухлестывать за благородной леди.