Пиранья

И тут же за окном, во дворе, грохнуло так, что стены содрогнулись, и с потолка посыпалась какая-то крошка.

Прижимаясь к простенку, Мазур выглянул со всеми предосторожностями. Второй разрыв взлетел точнехонько на том месте, где только что стояли трое народогвардейцев с пулеметом на треноге, и, объезжая неглубокую воронку, гремя и лязгая, чадя солярочным выхлопом, прямо к парадному крыльцу попер танк. На нем теснились, вразнобой паля из автоматов, самые обычные солдаты – но у каждого Мазур увидел на правом рукаве широкую зеленую повязку с белой арабской надписью.

«Ага, – отметил он машинально. – Опознавательный знак, чтобы своих ненароком не пострелять, сие нам знакомо…» Схватился за кобуру, опять-таки машинально, но тут же убрал руку – что он мог сделать пистолетом против такой вот атаки? Бессмысленно…

Стена напротив окна брызнула осколками мрамора – очередь из танкового пулемета хлестнула наугад. Пальба слышалась уже в самом дворце, совсем близко…

– Уходите! – прорычал Юсеф (Мазур не заметил, когда тот оказался рядом в простенке). – Уходите живо, дорогу вы знаете! Это не просто покушение, это переворот! Уходите, кому говорю!

Он высунулся и дал в окно длинную очередь.

Отпрянул как раз вовремя – снаружи ответили из доброй дюжины стволов, многострадальная стена покрылась глубокими рытвинами…

Мазур растерянно огляделся, он понятия не имел, куда можно уходить – зато Лаврик, похоже, это прекрасно знал. Он подтолкнул ополоумевшего адмирала куда-то в боковой коридор, рявкнул так, что Мазура ноги сами понесли следом.

Они бежали какими-то переходами, кривыми узенькими лесенками, низкими коридорами – при султане эта часть дворца определенная предназначалась для самого подлого народа.

Уже справившись с растерянностью, Мазур подумал приободренно, что в каждом приличном дворце найдется масса задних калиточек и черных лестниц, и вряд ли путчисты их обложили все до единой. Авось да и повезет, тогда, в Африке, было даже похуже, и все равно удалось унести ноги…

Потом он подумал, что следует вооружиться посерьезнее, а не бежать, как придурок, с разъединственным «Макаровым». Случай подвернулся быстро – в одном из переходов обнаружился часовой, выскочил наперерез с совершенно ошалевшим от полного непонимания происходящего лицом, попытался загородить дорогу вскинутым «Калашниковым»…"

"Этот «Калашников» Мазур у него и отобрал молниеносным отточенным движением, сорвал с пояса подсумок, отпихнул дурака вглубь какого-то коридорчика, скорчил страшную рожу и побежал замыкающим.

Лаврик вел их крайне уверенно – и вскоре они оказались в небольшом бетонированном дворике, окруженном глухими стенами.