Медвежатник

Если кто и умеет пить на Руси красиво, так это бродяги. Опорожнить наполненную стопку для них такой же святой обряд, как для набожного человека поклониться у дверей храма.

— За ваше здравие, — слегка приподнялся Смердячий и картинно выпил, задирая высоко подбородок. — Знаю, кого вы разыскиваете.

— Как знаешь? — ахнул Аристов. — Имя говори!

— Не о том вы говорите, господин начальник. Имечко его не ведаю, а вот видеть приходилось близко. Ну вот как его, — показал он пальцем на Вольдемара, застывшего в дверях.

— Послушай, любезнейший Алексей Ксенофонтович, не стоит мне говорить загадками, — нахмурился Аристов. — Водку, что ли, с ним пил?"

"— Водку с ним пить не доводилось, — несколько обиделся степенный хитрованец, — а только за час до того, как вы Хитров рынок обложили, я видел, как он к Парамону зашел. И вошел в дом, как хозяин. А храпы перед ним шапку ломали. Прежде подобного подобострастия я за ними не наблюдал. Они народ гордый и чужаков не признают. А следовательно, он не только у них за своего, а еще и в старших ходит, — обстоятельно заключил Смердячий.

— Интересненькое дельце. И как же он выглядел? — сдержанно, стараясь скрыть нетерпение, поинтересовался генерал.

— Молодой, — уверенно произнес Смердячий, — франтоватый такой, — протянул он уже не без брезгливости. — Такие люди на Хитровке встречаются не часто. Мне достаточно было мельком на него взглянуть, чтобы понять — не нашенский он! Одна трость на пятьсот рубликов потянет. Такую в Санкт-Петербурге не у каждого князя увидишь. Одним словом, немалая фигура!

— Ты хорошо рассмотрел его внешность? Чего в ней было особенного?

Смердячий надолго замолчал, поскреб пятерней затылок и почти с вызовом отвечал:

— А ничего! Рожа у него самая что ни на есть обыкновенная. Ни усов, ни бороды не заприметил. Разве что холеная, — как бы в раздумье протянул он, а потом, беспомощно махнув рукой, добавил: — Ежели разобраться, так такие холеные физиономии где угодно повстречать можно.

— Толку от тебя, уважаемый Алексей Ксенофонтович, ни на понюх табаку, только зря водку жрал.

— Напраслину возводите, ваше сиятельство. Неужто вы в самом деле думаете, что я зря казенные деньги проедал? — В его голос очень проникновенно примешались нотки нешуточной обиды. — Как мог, отрабатывал.

— Вот я и слушаю тебя внимательно, любезнейший, — торжественно протянул Аристов. — Какие у него глаза, брови, рот?

— Да в темноте-то глаз и не распознать, — удрученно объявил Сиваков, соображая, что угощение на этом закончилось. А если генерал и прикажет выставить в следующий раз тарелку со щами, то она будет очень напоминать тюремную баланду. — Хитрый глаз! — уверенно объявил он.

Аристов печально вздохнул, всерьез сожалея о том, что принимал хитрованца как почетного гостя.