Медвежатник

— Из всех известных медвежатников на такое злодеяние не способен никто, — нашелся Сергей Гурьевич. — Это абсолютно новый типаж. А потом все наши знаменитости или сидят на каторге, или уже настолько древние, что не в силах поднять даже отмычку.

— Кстати, уважаемый, — обратился генерал к сторожу, который уже понемногу начинал приходить в себя. — А вы не приметили часом какую-нибудь подозрительную женщину?

— Никак нет, ваше высокоблагородие, — отозвался Аристарх. — Все тихо было, а тут — бах!..

— Довольно, голубчик, можете не продолжать. — Генерал жестом пресек поток красноречия сторожа.

— Я уже продумывал этот вариант, ваше сиятельство, — подался вперед Ксенофонтов и с некоторым превосходством посмотрел на Макарова. — Во всех ограблениях была замешана молодая особа, — он понизил голос, — разумеется, это вовсе не случайность. Так вот, я покопался в бумагах и обнаружил, что за последние несколько месяцев на работу управляющий никого не принимал.

— Об этом, конечно, нам лучше будет расспросить самого управляющего. Конечно, нам нельзя исключить того, что он начал действовать в одиночку. Да-с, очередное ограбление — это не самая лучшая новость для банкиров. Представляю, какой переполох начнется завтра утром. Вы еще не связались с управляющим?

— Связались. — Как бы невзначай Макаров своим огромным телом оттеснил Власа Всеволодовича, приблизившись к Аристову почти на шаг. — Он в полной растерянности! Обещал быть в банке минут через пятнадцать.

— Что ж, у нас еще будет возможность переговорить с ним. Может, он как-то прояснит нам ситуацию. Кто изготавливал этот сейф? — неожиданно поинтересовался генерал.

— О! Это очень большой специалист. Благодаря последним техническим новшествам и его мастерству сейфы такого типа не вскрывались уже целый год, — объявил Ксенофонтов.

— Наслышан, голубчик, — едва скрыл свое раздражение Аристов. — Или вы позабыли, что я генерал полиции?

— Извините, ваше сиятельство, — произнес Ксенофонтов и краем глаза уловил усмешку, скользнувшую по крупным губам Макарова. — Мы уже сообщили ему, скоро он должен быть здесь.

— Прекрасно. Думаю, у нас будет о чем поговорить.

В коридоре послышались голоса, а следом раздался рассерженный крик:

— Пустите меня! Я здесь нахожусь по просьбе полиции. Или вы думаете, мне совсем нечего делать, чтобы в четыре часа утра вскакивать с теплой постели и мчаться невесть куда!

— Кажется, это он.