Курятник в пентхаусе

Где он растет? На дереве. Дерево – Деревянкина!

– Интересная логическая цепочка, – восхитилась владелица гимназии, – значит, ко мне можно обращаться Ефима Никитична.

– Почему? – изумилась Лера.

– Я Серафима, – начала объяснять начальница, – сокращенно Фима. Ефим имеет то же уменьшительно-ласкательное имя. Серафима – Фима – Ефим. Но я женщина, поэтому Ефима. Это логично. И кого-то с фамилией Шкафина давай именовать Столовой, Стуловой, Табуреткиной, Дивановой, Креслиной – это же все тоже мебель! Кузнецова – Щипцова!

– Вот тут ничего общего, – пропищала Лера.

– Кузнец в работе использует щипцы, – отрезала Серафима, – и он еще Молотов, Наковальников, Металлов, Подковин и Мехов!

– А подкова с мехом тут с какого бока? – не потеряла желания спорить секретарь.

– А кузнец подковы лошадям делает, мехами огонь в кузне раздувает, – растолковала Серафима, расхохоталась и положила трубку на стол.

– Простите, Татьяна, Валерия всегда стоит на своем. Понимает, что сказанула глупость, но никогда не признает это и спорит до изнеможения. Инессы Листовой у нас не было!

– Наверное, я перепутала имя девочки, – соврала я, – ее от вас вроде маленькой забрали.

– Для меня в этом ничего необычного нет, – сказала директор, – те, кто воспитывается и обучается по системе Казакова, по всем параметрам обгоняют ровесников. Но Листовой здесь не было.

Мы поговорили какое-то время о правилах приема в учебное заведение. Потом Серафима проводила меня в гардероб.

На обратной дороге мне позвонила Рина:

– Танюша! У Альберта Кузьмича плохой анализ!

– Что не так? – испугалась я.

– Все цифры красные, – вздохнула Ирина Леонидовна, – повсюду восклицательные знаки. Людмила пока не отвечает. Но другой врач в клинике посмотрел на результат и велел колоть коту антибиотики! Названия точно не помню. Сейчас сброшу его тебе на ватсап. Купи, пожалуйста, и шприцы тоже."

"– Прямо сейчас поеду в аптеку, – пообещала я.

– Инъекции делать намного легче, чем таблетки давать, – вздохнула свекровь, – нам повезло.

Рина всегда найдет повод для радости, в любой неприятности отыщет удачу. И Дюдюня ей под стать, недаром они близкие подруги. Обе раньше работали в первой особой бригаде, которую создал Никифор, отец моего мужа. О юности Ирины Леонидовны я почти ничего не знаю. Свекровь редко вспоминает дела давно минувших дней. Но иногда кое-какая информация неожиданно вываливается из Штольцбаумкухенрайз.