Чужая дочь

– Да это первое дело – мясо на кости нарастить! – хохотали вокруг.

– Это точно!

Шульгин выпил молоко быстрыми, жадными глотками и неловко перебрался через борт. Ему подали сверху «сидор» и палку.

Стоило грузовику тронуться, как девушки снова запели. Шульгин помахал им вслед и неспешно захромал по обочине.

Он был голоден, измучен, все тело зудело от грязи, но никогда, казалось, не дышалось ему легче и свободней, никогда не чувствовал он себя лучше, чем сейчас, когда подходил к дому, к этому дому, где жил его друг, спасший ему жизнь… рискнув при этом своей.

– Эй, кто в тереме живет? – заорал Шульгин, толкнув палкой калитку и шагая к крыльцу.

Распахнулась дверь. Говоров замер на пороге:"

"– Дементий! Дементий, как же так?.. Мне сказали, тебя только пятого отпустят… Я б тебя сам встретил!

– Наверное, там хотели к празднику отчитаться, – усмехнулся Шульгин, счастливыми глазами глядя на друга. – Ну, Мишка, здорово, ёшкин кот!

Кажется, только теперь Говоров поверил, что перед ним Дементий. Схватил его в объятия, поднял, с болью осознав, как исхудал друг. Кожа да кости! Но главное – жив!

– Живой, чертяка! Живой! А весу-то в тебе не больше трех пудов осталось. Главное, что кости целы.

– Ну, почти целы, – криво усмехнулся Шульгин. – А мясо нарастет, как женщины говорят. Они знают.

Говоров не мог оторвать от него взгляда. Он помнил это лицо изуродованным до неузнаваемости: лепешки разбитых губ, кровоподтеки, заплывший глаз…

Синяки сошли. Наверное, Дементия с тех пор не били.

На том спасибо!

– Мишка, ты извини, что прямиком к тебе. Мне ж и идти-то не к кому. Ни одной родной души, – сказал Шульгин с некоторой неловкостью.

– Да? – возмутился Говоров. – А как же мы?!

– Вот и поживу у тебя, – кивнул Шульгин. – За постой обязуюсь аккуратно платить.

За его спиной хлопнула дверь. К изумлению Шульгина, и без того оживленное, радостное лицо Говорова еще больше засияло.

«Люлька, наверное», – подумал Шульгин и обернулся.

Но это оказалась не дочь Михаила, а какая-то девушка с копной светлых, легких, буйных кудрей. Тоненькая, в красном платье.

«Маков цвет», – невесть почему подумал Шульгин.

– Я в магазин, Михаил Иванович, – сказала девушка, и Говоров ласково кивнул. – Здравствуйте, – бросила она Шульгину, проходя мимо и вскинув на него ясные серые глаза.

– Здравствуйте, – ответил он, вдруг охрипнув. – Я Шульгин. Извините за внешний вид… – Ему в самом деле было невыносимо стыдно, что эта ясноглазая красивая девушка видит его таким… грязным, унизительно грязным. – Только что со строгого…

– Здравствуйте! – снова воскликнула она, подавая ему руку и сияя такой улыбкой, словно встретила самого дорогого человека. Ямочки расцвели на щеках. – А я Тася. Мы ж вам передачи носили! Я ужасно за вас рада. Я скоро приду.