Физрук

Своей я не мог дать о себе знать, а вот — Пелагее Ивановне надо бы по возвращению написать. И кстати, не мешало бы позвонить дяде — замминистру рыбной промышленности. Мало ли какая польза может проистечь из «возобновления» родственной связи?

Глава 9

Выгуляв Машу до упада, я отвез ее домой — к тете. Ну а сам вернулся к Телегиной. Вахтер в проходной встретил меня по стойке смирно, взяв под козырек. То-то. К моему удивлению, Оля оказалась дома. Ну в самом деле, не круглые же сутки ей нести службу! Правда, вид у нее был неважнецкий. Лицо осунувшееся, под глазами мешки.

— Спасибо тебе, Саша, за помощь, — сказала Телегина.

— Да не за что! — отмахнулся я. — Как там наше величество?

— Названивала полдня некому Жорику.

— Кто такой?

— Жаренов, Георгий Степанович, тридцати шести лет, приемщик комиссионного магазина и один из крупнейших фарцовщиков столицы.

— И чего Королева от него хотела?

— Похоже, это связной Сутулого.

— Неужто деньги для меня добывала?

— Добывала, только не для тебя.

— Ага, понимаю, она хочет взять со своих забугорных хозяев бабосы, а меня ножичком почикать и Пакет забрать с бездыханного тела.

— Ты не очень-то веселись, — не приняла Оля моего тона. — Вскрылись новые факты биографии Кривошеиной. Она была осуждена за убийство по малолетке. Убила одноклассницу тем же самым способом, что и женщину в гостинице.

— Ничего, как-нибудь справлюсь, — заверил я.

— Проблема в том, что нам нужно, чтобы Королева осталась жива-здорова, получила Пакет и вышла на контакт с Сутулым.

— То есть, лучше позволить ей перерезать мне глотку?

— Не говори глупости, — пробурчала Телегина. — Воспользуйся своим мужским обаянием.

— Слушаюсь, товарищ майор.

— Вольно, — вздохнула она. — Конечно, ребята тебя прикроют. Если что-то пойдет не так, у меня есть приказ начальства прервать операцию. Никто не собирается жертвовать тобою ради задержания резидента.

— Так вот кто этот Сутулый!

— Да. Только держи язык за зубами.

— Не болтлив.

— Ну и ладно. Пора отдыхать. Я с ног валюсь.

— Иди, ложись, — великодушно сказал я. — Я сам все уберу и помою.

— Спасибо, Саша! — растрогано произнесла Оля.

Она ушла в ванную, а я принялся за дело. Благо, что и убирать-то было почти нечего, а мыть — две чашки, две ложки, два блюдца. Тем не менее, я чувствовал себя благородным героем, который не позволил падающей от усталости женщине взвалить на себя бремя домашних забот.