Фавориты Фортуны

Лицо его посветлело, он издал радостный возглас:

– Чудесно! Даже лучше, чем пьеса или игры! Нет-нет, ближе не подходите! Стойте на той стороне бассейна! Аврелия, выйди вперед. Я хочу, чтобы ты была как высокая, стройная роза. Весталки пусть встанут справа. А самая молодая – позади Аврелии. Я хочу, чтобы Аврелия была на белом фоне. Да, правильно, хорошо! А теперь вы, ребята, давайте налево. Молодой Луций Котта – тоже за спину Аврелии. Он самый младший, и я не думаю, что он возьмет слово. Мне нравится пурпур на ваших тогах, но ты, Мамерк, портишь картину. Тебе надо было отказаться от toga praetexta, а то многовато пурпура.

Поэтому ты встань слева позади всех. – Диктатор потрогал рукой подбородок и стал пристально рассматривать всех, потом кивнул. – Хорошо! Мне нравится! Однако мне тоже требуется романтический ореол, не правда ли? А то я тут совсем один, выгляжу, как Мамерк в своей praetexta, и такой же мрачный!

Он хлопнул в ладоши. Из-за задних рядов делегации вынырнул Хрисогон, отвешивая поклоны.

– Хрисогон, приведи сюда моих ликторов – в малиновых туниках, а не в скучных старых белых тогах! И тащи египетское кресло.

То, с крокодилами вместо подлокотников и со змеями вместо спинки. И невысокий подиум. Да, у меня должен быть небольшой подиум! Покрой его пурпуром, да настоящим, а не твоей подделкой. Поторопись!

Делегация, стоявшая молча, уже смирилась с тем, что придется долго ждать, пока все приказания не будут исполнены. Но Хрисогон не зря был управляющим диктатора. В комнату быстро вошли двадцать четыре ликтора в малиновых туниках с топорами в фасциях. Их лица были заученно безучастны. За ними следом четверо здоровых рабов внесли небольшой подиум, водрузили его точно в центр позади бассейна, аккуратно накрыли тирской пурпурной тканью, такой темной, что она казалась почти черной.

Потом появилось кресло – великолепная вещь из полированного черного дерева с позолотой. В глаза кобр с раздутыми капюшонами были вставлены рубины, а глаза крокодилов сияли изумрудами. В центре спинки переливался великолепный многоцветный скарабей.

Когда сцена была готова, Сулла обратился к ликторам:

– Мне нравятся топоры в пучках прутьев. Я рад тому, что я – диктатор и обладаю властью отправлять правосудие в пределах моих владений! Ну что ж, посмотрим… Двенадцать слева от меня, и двенадцать – справа.

В линию, мальчики, поближе друг к другу. Встаньте так, чтобы получилась выгнутая дуга… Хорошо, хорошо! – Он повернулся к делегации, посмотрел на нее, нахмурился. – Нет, что-то не так! А, вот оно! Я не вижу ног Аврелии. Хрисогон! Принеси ту золотую скамеечку, которую я стащил у Митридата. Я хочу, чтобы Аврелия стояла на ней. Иди. Живо!"

"И вот наконец все завершено и диктатор удовлетворен.