Фавориты Фортуны

Но не тому Риму, который воплощает Палатин. Цезарь принадлежит Риму Субуры и Эсквилина, и когда он станет великим, его деяния приобретут небывалый размах, просто в силу его богатого жизненного опыта. Один Юпитер знает, сколько девочек – даже женщин моего возраста! – побывало в его постели, сколько набегов совершил он с Луцием Декумием и теми хулиганами из таверны на перекрестке, сколько жизней он затронул, потому что никогда не оставался равнодушным и всегда находил время, чтобы выслушать человека. Моему сыну только восемнадцать лет. Но я тоже верю в предсказания, Гай Марий! В сорок лет мой сын будет грозным.

И клянусь всем богам, какие есть, что если потребуется спуститься в подземное царство, чтобы привести оттуда трехглавого пса Гадеса, я сделаю это, лишь бы мой сын жил».

Но конечно, когда Аврелия пришла в дом Суллы и ее проводили в комнату, полную важных людей, все ее красноречие иссякло, лицо окаменело, она стала строгой, даже суровой. Укрощенной.

Как и обещала Корнелия Сулла, присутствовали четыре весталки, все моложе ее. Вступив в коллегию в возрасте семи или восьми лет, весталка выходила из нее после тридцати лет служения.

Никто из них, включая старшую весталку, еще не пересек этот рубеж. На них были белые туники с длинными рукавами, а поверх этого – еще несколько слоев белых одежд. На груди каждой весталки висела цепь с медальоном, а голову венчала повязка из витой шерсти, на которую накидывалась тончайшая белая вуаль. Жизнь, к которой допускались лишь девственницы, хотя и не требовала уединения, наделяла даже самую молодую весталку огромной мистической силой. Они прекрасно знали, что их целомудрие – залог процветания Рима, и высоко ценили свой особый статус. Некоторые из них втайне подумывали о том, чтобы нарушить клятвы, но большинство входили в роль с самого раннего возраста и гордились своим положением.

Мужчины были в тогах: Мамерк – в тоге с пурпурной полосой, которая теперь полагалась ему как претору по делам иноземцев, а Котты, слишком молодые для тоги с пурпурной полосой, – в белых. Вышло так, что Аврелия в своем розовом наряде была самой яркой из них! Подавленная, она словно окаменела. Она знала, что все напрасно.

– Выглядишь великолепно! – шепнула Корнелия Сулла.

 – Какая ты красивая, когда решаешься показать свою красоту! Да-да, это так. Ты прячешь свою красоту, словно ее нет, и вдруг – вот она!

– А остальные понимают, в чем дело? Они согласны со мной? – прошептала Аврелия в ответ, отчаянно желая, чтобы она была одета не в розовое, а во что-нибудь поскромнее.

– Конечно понимают. Во-первых, он – фламин Юпитера. И они считают, что он отчаянно храбр, если посмел противиться диктатору. Никто другой не осмелится на такое. Даже Мамерк. Иногда на это способна я.