Фавориты Фортуны

Флейтист приложил к губам инструмент, сделанный из берцовой кости врага, и стал наигрывать печальную мелодию, чтобы заглушить посторонние звуки.

Как только зазвучала флейта, rex sacrorum осыпал пшеницей голову животного. Вол высунул розовый язык и слизал с носа налипшие зерна. Помощник жреца, popa, встал перед жертвой, держа в руке молот, чтобы оглушить ее.

– Пора? Могу я ударить? – громко спросил он Цезаря.

– Ударь! – крикнул в ответ Цезарь.

Молот взметнулся вверх и опустился точно между глаз ничего не подозревающего животного. Вол тяжело упал на передние ноги, вытянув вперед голову.

Задняя часть туловища медленно завалилась на правую сторону. Хороший знак.

Как и рopa, оголенный по пояс, cultarius взял в руки рога и поднял вверх безжизненную голову вола. Мускулы его рук напряглись, так как голова оказалась очень тяжелой – она весила более двадцати килограммов. Затем он стал опускать ее, пока нос животного не коснулся булыжников.

– Жертва согласна, – объявил он Цезарю.

– Тогда совершай жертвоприношение! – крикнул Цезарь."

"Сultarius выхватил из ножен большой, острый как бритва нож и, когда рopa снова поднял голову вола, одним взмахом перерезал животному шею.

Кровь хлынула, но не брызнула: служитель знал свое дело. Ни на кого, даже на него, не попало ни капли. Рopa аккуратно положил голову вола, повернув ее направо, Цезарь протянул сultarius свой кубок, и тот так ловко подставил сосуд под струю, что ни одна капля не запачкала его стенок. Затем протянул свой кубок и Метелл Пий.

Стараясь не наступить на обильную струю крови, стекавшую вниз по холму, Цезарь и великий понтифик направились к алтарному камню. Там Цезарь медленно вылил на камень кровь из своего кубка и сказал:

– О могущественный Юпитер Всеблагой Всесильный! Если ты желаешь, чтобы так обращались к тебе, назову тебя так, если нет – назову любым другим именем, какое ты изберешь! О великий бог или богиня – какой пол пожелаешь ты избрать, о ты, являющийся духом Рима! Прими, молю тебя, эту жертву как искупление! Прими также золото с рогов и копыт твоей жертвы и сохрани его для украшения твоего нового храма.

Затем и Метелл Пий опорожнил свой кубок:

– О могущественный Юпитер Всеблагой Всесильный! Если ты желаешь, чтобы так обращались к тебе, назову тебя так, если нет – назову любым другим именем, какое ты изберешь! Прошу тебя принять искупительную жертву Гая Юлия Цезаря, который был твоим фламином и остается твоим слугой.

Как только Метелл Пий четко произнес последнее слово своей молитвы, раздался коллективный вздох облегчения, достаточно громкий, чтобы его можно было слышать на фоне печальной мелодии флейтиста.

Последним был rex sacrorum. Он рассыпал из чаши оставшееся зерно на брызги крови, разлившейся звездами по камню.