Фавориты Фортуны

Глядя на эту дорогу с точки зрения солдата, Цезарь видел, какие возможности скрывают эти узкие проходы, после которых сельская местность становится ровнее, а земля – мягче. Потом перед ним открылся Меланский залив, окруженный плодородными холмами. За ним высился горный кряж – и вот показался Геллеспонт. Здесь Гелла упала со спины золотого овна, давая название водам. Это был район Сиплегад, блуждающих скал, которые чуть не потопили корабль «Арго». Это было место, где армии азиатских царей, от Ксеркса до Митридата, тысячами переправлялись из Азии во Фракию.

Геллеспонт был настоящим перекрестком востока и запада.

В Каллиполе Цезарь наконец сел на корабль, чтобы оставшуюся часть пути проплыть на судне. Там нашлось место для лошадей, мула и вьючных животных. Корабль направлялся в Пергам. До Цезаря дошли слухи о восстании в Митилене и об осаде, но ему было приказано прибыть в Пергам, и он мог только надеяться, что его пошлют в зону военных действий.

Но у наместника Марка Минуция Терма нашлись другие задания для Цезаря.

– Необходимо подавить этот мятеж, – сказал Терм младшему военному трибуну, – потому что он вызван новой системой налогообложения, которую диктатор ввел в провинции Азия.

Островным государствам, таким как Лесбос и Хиос, неплохо жилось при Митридате, и они мечтают узреть падение Рима. Некоторые города на материке настроены так же. Если Митилене удастся продержаться год, появятся и другие охотники поднять восстание. Одна из трудностей заключается в том, что у Митилены двойная гавань, а у нас нет подходящего флота. Поэтому ты, Гай Юлий, поедешь к царю Никомеду в Вифинию и наймешь флот у него. Когда ты соберешь корабли, я хочу, чтобы ты привел их к Лесбосу и отдал под начало моего легата Лукулла, который отвечает за финансы.

– Прошу простить мое невежество, Марк Минуций, – сказал Цезарь, – но сколько времени ты мне дашь на то, чтобы собрать флот, и сколько и каких кораблей ты хочешь?

– Не знаю, сколько времени уйдет на это. Знаю, что много, – устало ответил Терм. – Просто возьми то, что наскребет царь. Или, точнее, сколько тебе удастся у него урвать. Никомед ничем не отличается от других восточных монархов.

Девятнадцатилетний юноша нахмурился: ответ ему не понравился. И он продемонстрировал Терму, что обладает огромной природной – хотя и привлекательной – самонадеянностью.

– Этого недостаточно, – сказал он. – Рим должен иметь то, что необходимо Риму.

Терм не мог удержаться от смеха.

– О, тебе еще многому предстоит научиться, молодой Цезарь! – сказал он.

Не следовало так говорить. Цезарь сжал губы и стал очень похож на свою мать (которую Терм не знал, иначе он лучше понял бы Цезаря).