Фавориты Фортуны

– У меня и выбора-то нет, – молвила она, обращаясь скорее к самой себе. – Или я возвращаюсь в дом брата, или научусь жить среди этого буйного сборища.

– Да, это так, – кивнул Метробий.

Он улыбнулся ей с пониманием и большой теплотой. Потом потянулся, чтобы приласкать Валерию и погладить ее шею, которая, как ему казалось, устала гордо держать голову патрицианки.

– Ты слишком хорош для него, – заметила Валерия Мессала, сама удивляясь своим словам.

– Я обязан ему всем, – серьезно ответил Метробий. – Если бы не он, я был бы лишь самым заурядным актером.

– Ну что ж, кажется, другого выхода нет. Остается присоединиться к этому цирку! Хотя, если ты не возражаешь, не в самый разгар представления. У меня нет ни сил, ни опыта для участия в такой попойке. Когда ты посчитаешь, что я нужна ему, позови.

На этом их беседа закончилась. Как и предсказывал Метробий, на восьмой день после начала кутежа дали о себе знать старые недуги и бражников разогнали по домам. Сорекс и Росций прокрались в свои комнаты и спрятались там, пока Валерия, Метробий и Луций Тукций занимались ликвидацией разрушений, вызванных кутежом.

Иногда бывший диктатор чувствовал благодарность, но временами ему было очень трудно помочь.

Вернув себе в конце концов некое подобие душевного равновесия, Сулла всерьез занялся своими мемуарами. Это будет победная песнь Риму и его гражданам – таким, как Катул Цезарь и сам Сулла. Так Сулла объяснил цель своего труда Валерии и Метробию, умолчав о том, что его мемуары должны были стать метафорическим убийством Гая Мария, Цинны, Карбона и их последователей.

К концу старого года, когда заканчивалось консульство Ватии и Аппия Клавдия, жизнь Суллы в Мизенах обрела некую упорядоченность и определенную цикличность в соответствии с настроением хозяина. Некоторое время он посвящал написанию мемуаров, радостно хихикая всякий раз, когда из-под его стилоса выходила особенно удачная саркастическая фраза в адрес Гая Мария. Вспоминая войну с Югуртой, он испытывал безумное удовольствие при мысли о том, что теперь все узнают: Рим обязан победой в той войне ему, Сулле, потому что это он, Сулла, лично захватил Югурту, а Гай Марий намеренно утаил сей факт.

Потом Сулла откладывал дощечки и стилос и устраивал оргию, ставил в своем домашнем театре комедии и пантомимы или приглашал гостей на грандиозное пиршество, длившееся до следующего рыночного дня. Он придумывал все новые и новые развлечения. Фантазия его была неистощима: шуточные охоты с голыми юношами-охотниками и девушками-добычей; соревнования – кто покажет самую эксцентричную позу полового акта.