Фавориты Фортуны

И действительно, существовали тесные кровные и брачные узы между Мариями и Гратидиями, а также между Туллиями из Арпина и Граниями из Путеол. Первая жена Гая Мария происходила из рода Граниев. По этой причине несколько Граниев оказались в проскрипционных списках, а те Грании, которые избежали проскрипций, держались очень тихо, боясь, что Сулла вспомнит об их существовании. Среди этих удачно избежавших гонения находился и Квинт Граний, который теперь содержался под арестом на вилле Суллы, куда его доставили.

– У меня нет денег, – упрямо твердил Квинт Граний, и весь вид его говорил о том, что он будет стоять на своем.

Сидя в курульном кресле в toga praetexta и приняв величественную позу, Сулла свирепо смотрел на него.

– Ты сделаешь так, как тебе велят магистраты Путеол! Ты заплатишь! – сказал он.

– Нет, не заплачу! Пусть Путеолы судят меня законным судом и проведут расследование, как и полагается, – возразил Квинт Граний.

– Плати, Граний!

– Нет!

Вспыльчивость Суллы, которая теперь проявлялась по любому поводу, вдруг прорвалась. Сулла вскочил с кресла, трясясь от ярости и сжав кулаки:

– Плати, Граний, или я прикажу удавить тебя – здесь и сейчас!

– Ты был диктатором Рима, – с презрением проговорил Квинт Граний, – но теперь у тебя нет власти приказывать мне! Возвращайся к своим кутежам и оставь Путеолы самостоятельно решать свои проблемы!

Сулла открыл рот, чтобы отдать распоряжение удавить Грания, но не произнес ни звука.

Волна слабости и тошноты накатила на него. Он покачнулся, с трудом выпрямился и посмотрел на своих приближенных.

– Удавите его! – прошептал он.

Никто не успел шевельнуться, как рот Суллы опять открылся.

Оттуда хлынула кровь, она растеклась по полу – алый фонтан ударил на большом расстоянии от того места, где стоял Сулла, издавая странные звуки. Последние капли упали на белоснежные складки тоги. Потом Сулла вдруг странно рыгнул и, выдав еще одну кровавую струю, медленно опустился на колени. Слуги принялись разбегаться, крича от ужаса. Они удирали куда глаза глядят, но только не к Сулле, которого, как они были убеждены, заживо поедали черви.

Через несколько секунд появились Луций Тукций, Метробий и побелевшая Валерия.

Сулла лежал, продолжая изрыгать кровь. Его любовник держал голову умирающего, а жена нагнулась над ним, дрожа и не зная, что делать. Тукций резко отдал приказание слугам, и те бросились бегом и принесли охапки полотенец. Глаза их расширились от ужаса, когда они увидели всю комнату в крови и господина, задыхавшегося от кровавой рвоты. Он все пытался что-то сказать, сжимая как тисками окровавленную руку Метробия.

Забытый всеми, Квинт Граний долго не раздумывал.