Фавориты Фортуны

Он распаковал свое золото и серебро, вынул мешки с деньгами, ибо намеревался увеличить состояние, одалживая деньги под непомерно высокие проценты тем, кто не мог достать средств из более законных источников. Маллеол считал Верреса близким по духу и очень полезным человеком.

К этому времени Долабеллу уже ничто не интересовало, кроме плотских удовольствий. Его мыслительный процесс был постоянно затуманен действием шпанской мушки и других стимулирующих средств, которыми его снабжал Веррес. Управление провинцией он поручил своему старшему легату и квестору. Верресу хватило ума оставить в покое сокровища Тарса, и он сосредоточился на реванше: настало время посчитаться с Маллеолом.

Он начал с темы, близкой сердцу всех римлян, – с составления завещания.

– Я поместил свое последнее завещание у весталок как раз перед отъездом, – сказал Веррес, выглядевший особенно привлекательным при свете люстры, который придавал его мягким вьющимся волосам неотразимый золотистый оттенок. – Думаю, ты сделал то же самое, Маллеол.

– Да нет, – заволновался Маллеол. – Признаю, эта мысль никогда не приходила мне в голову.

– Дорогой мой, это неразумно! – воскликнул Веррес. – Все может случиться с человеком на чужбине, от пиратов и болезни до кораблекрушения. Вспомни Сервилия Цепиона, который утонул по пути домой двадцать четыре года назад. Он был квестором, как и ты! – Веррес подлил крепкого вина в позолоченную чашу Маллеола. – Ты должен составить завещание!"

"Итак, пока шел разговор, Маллеол пьянел все больше и больше, а Веррес только делал вид, что пьет. Когда Веррес решил, что глупый квестор Долабеллы настолько пьян, что не сможет прочитать, что подписывает, он потребовал папирус и стилос, записал распоряжения, которые диктовал ему Гай Публий Маллеол, потом помог подписать и запечатать.

Завещание положили в отделение для документов в кабинете Маллеола, и Маллеол тут же забыл о нем. Не прошло и четырех дней, как автор завещания скончался от непонятной болезни, которую врачи Тарса назвали «пищевым отравлением». А Гай Веррес, предъявивший завещание, был приятно удивлен, обнаружив, что его друг квестор оставил ему все, что имел, включая фамильную посуду.

– Все это ужасно, – печально сказал он Долабелле.

 – Конечно, наследство очень хорошее, но я предпочел бы, чтобы бедняга Маллеол оставался с нами.

Даже сквозь затуманенное афродизиаком сознание Долабелла чувствовал притворство, но ограничился сожалением, что не сможет быстро вызвать другого квестора из Рима.

– В этом нет необходимости! – весело воскликнул Веррес. – Я был квестором у Карбона, и довольно хорошим, потому что стал его проквестором, когда он уехал в Италийскую Галлию. Назначь меня проквестором.