Фавориты Фортуны

Со времени сражения на реке Бетис, когда он так тщательно позаботился о своих солдатах, они начали смотреть на него по-другому. Сначала робко, потом все более и более открыто они выражали ему благодарность за то, что своей предусмотрительностью он дал им шанс одержать победу. Побуждения Метелла Пия были им безразличны. Не важно, что поступок военачальника основан не на любви к рядовому солдату, а на желании побить Гиртулея. Они это превосходно понимали. Он так смешно суетился и кудахтал – в соответствии с прозвищем, данным ему Серторием. Разумеется, этим Метелл Пий выдал свою личную заинтересованность в их благополучии.

С тех пор они плавали с ним из Гадеса в Эмпории и обратно, они прошли шестьсот миль по незнакомой стране, населенной дикарями. И всегда он умел сохранить им жизнь. Поэтому, когда Квинт Цецилий Метелл Пий бродил по улицам своего лагеря в Сеговии, он грелся в лучах солдатской любви. Великий понтифик понимал: время, собственные способности и истинно римское отношение к мелочам подарили ему армию, расставаться с которой не хотелось бы до слез. Это были его солдаты. Но с тем, что и они считали его своим, он смириться не мог.

Его сын тоже не мог этого принять. Молодому Метеллу было непросто сопровождать отца в этих прогулках по лагерю. Метелл Сципион вырос страшным снобом, по своей природе неспособным принять любовь тех, кто не был ему ровней, и даже тех, кто не был связан с ним кровными или родственными узами."

"К тому времени как военачальник вывел солдат, чтобы спровоцировать Луция Гиртулея и вынудить его дать бой, люди Метелла Пия уже знали, почему он загнал шесть полных легионов и тысячу всадников в лагерь значительно меньших размеров, чем полагалось.

Он хотел, чтобы Гиртулей решил, будто у него только пять неполных легионов и что он строил лагерь так спешно потому, что римская армия вынуждена передвигаться налегке, без необходимого вооружения. Кто-то из нумидийских конников слышал нечто подобное, преследуя кавалерию Гиртулея во время вылазки.

По примеру Сципиона Африканского Метелл Пий выбрал для сражения именно такую местность, которую выбрал бы военачальник, командующий плохо вооруженным, измотанным войском, – изрезанную мелкими ручьями, неровную, поросшую кустами и низкими деревьями.

И Гиртулею сделалось ясно: чтобы охватить фронт сорока тысяч великолепно вооруженных испанских солдат, Метелл Пий будет вынужден растянуть свой центр. Желая компенсировать это, он выдвинет фланги слишком далеко вперед, а нумидийская кавалерия вообще поведет себя бесконтрольно. Гиртулей, еще не приняв решение, сражаться ли в этот день, выслушал донесение разведчиков о том, что армия Старикашки выходит из лагеря, осмотрел местность, презрительно фыркнул и решил в конце концов дать бой.