Фавориты Фортуны

– Хорошая цена, – молвила она. – Ты возместишь убытки, когда прибудешь на Сицилию.

– Кажется, ты говорила, что я никогда не попаду на Сицилию.

– Это было вчера, и видение было ложным. Сегодня я вижу отчетливо, и – все хорошо.

Итак, две тысячи талантов серебром были погружены на красивую, позолоченную квинквирему с алыми парусами, на которой прибыли Фарнак и Мегадат в Скиллей. Ее могучие весла ударили по воде, и она выползла из гавани.

– Как многоножка, – сказала Алусо.

Спартак засмеялся:

– Ты права, как многоножка! Может быть, поэтому она не боится Сциллы.

– Сцилла не может сжевать ее, она слишком большая.

"– Сцилла – это скопление страшных скал, – сказал Спартак.

– Сцилла – живое существо, – возразила Алусо.

– Через пять дней я буду знать точно.

Через пять дней первые пять тысяч человек собрались в Скиллее. Каждый был со своими вещами. Доспехи на спине, шлем на голове, оружие сбоку и непонятный страх в груди. Предстоит проплыть между Сциллой и Харибдой! Только тот факт, что большинство уже говорили с рыбаками, придал повстанцам смелости. Рыбаки клялись, что Сцилла и Харибда существуют, но они знают заклинания, которые могут успокоить чудищ, чтобы они уснули, и обещали читать их.

Хотя погода стояла хорошая все пять дней и море было спокойно, корабли не пришли. Рассерженный Спартак посовещался с Кастом и Ганником, и они решили оставить на ночь пять тысяч человек там, где они были. Шесть дней, семь дней, восемь. Кораблей нет. Десять дней, пятнадцать. Пять тысяч человек уже давно вернулись в свои лагеря, но каждый день Спартака видели стоящим на самой высокой точке у входа в гавань. Они придут! Должны прийти!

– Тебя надули, – сказала Алусо на шестнадцатый день, когда Спартак уже не пошел на свой наблюдательный пункт.

Он судорожно сглотнул подступившие слезы:

– Меня надули.

– Спартак, мир полон жуликов и лжецов! – воскликнула Алусо. – По крайней мере, то, что мы сделали, было сделано из лучших побуждений. Ты – отец для этих бедных людей! Я вижу дом для нас там, через пролив, я вижу его так отчетливо, словно могу коснуться его! Но мы никогда туда не попадем. Первый раз, когда я бросила кости, я видела это, но потом мне солгали и кости. Жулики и лгуны, жулики и лгуны! – Ее глаза сверкнули, она издала звериный рык.

Спартак не слышал. Он горько плакал.

– Я – посмешище, – сказал Спартак Касту и Ганнику в конце дня. – Они уплыли с нашими деньгами, зная, что не вернутся. Две тысячи талантов за минутный разговор.

– Это не твоя вина, – сказал Ганник, обычно молчавший. – Люди хотят верить, что дела ведутся честно. Даже во время торговли.

Каст пожал плечами:

– Они не торговцы, Ганник. Они только берут. Ведь пират – грабитель.