Фавориты Фортуны

– Что он хочет? – спросил он, отдавая письмо Крассу. – Занять у тебя денег? О боги, этот человек просто пожирает деньги!

– Ему я не дал бы, – сказал Красс. – Веррес долго не протянет.

– Надеюсь, ты прав! И как это ему удалось узнать так много о том, что произошло между пиратами и Спартаком?

Красс усмехнулся. Улыбка сотворила чудо на его большом, гладком лице, которое внезапно стало молодым и озорным.

– Думаешь, они с ним поделились?

– Несомненно. Он позволяет им использовать Сицилию как свою базу.

Они сидели вдвоем в командирской палатке, в хорошо укрепленном лагере около Попиллиевой дороги у Терины, в ста милях от Скиллея.

Было начало февраля. Наступила зима. Две жаровни обогревали палатку.

Почему Марк Красс выбрал в друзья двадцативосьмилетнего Цезаря – это горячо обсуждали его легаты, которые скорее удивлялись, нежели ревновали. Пока Красс не начал делить досуг с Цезарем, у него вообще не было друзей, поэтому никто не чувствовал себя обойденным или обиженным. Загадка заключалась в их полной противоположности. Между ними была разница в шестнадцать лет.

Они совершенно по-разному относились к деньгам. Казалось, Красс и Цезарь несовместимы. У них не имелось общих литературных или художественных пристрастий. И тем не менее тот же Луций Квинкций знал Цезаря много лет, вел с ним и политические, и коммерческие дела, но не мог сказать, что они с Цезарем – хорошие друзья. Однако начиная с того времени, как Красс призвал в свою армию военных трибунов этого года – на два месяца раньше срока, – он сразу выделил Цезаря. Симпатия оказалась взаимной.

Все объяснялось очень просто.

Каждый увидел в другом человека, который в будущем многого добьется. У них были одинаковые политические амбиции. Без этого и дружба не возникла бы. Со временем появились и другие точки соприкосновения, и отношения упрочились. Твердость, присущую Крассу, можно было разглядеть и в спокойном, обаятельном Цезаре. Никто из них не питал иллюзий относительно распрекрасного римского мира. Оба были практичными и рассудительными, обоим было наплевать на личные удобства.

Различия между ними, напротив, были не так глубоки, хотя именно они и бросались в глаза: Цезарь – красивый повеса с репутацией бабника, Красс – преданный семье отец и супруг.

Цезарь – блестящий интеллектуал, умеющий хорошо говорить; Красс – работяга-прагматик. «Странная пара» – таков был вывод удивленных наблюдателей, которые теперь поняли, что Цезарь – сила, с которой нельзя не считаться. Ибо не будь Цезарь силой, зачем бы Марку Крассу иметь с ним дело?

– Сегодня пойдет снег, – сказал Красс. – Утром мы выступаем.