Фавориты Фортуны

Потом сенат начал гудеть, сначала тихо, потом все громче, пока не поднялся ужасный шум. Наконец консулу Оресту удалось восстановить порядок, и слова попросил Катул. Думаю, ты знаешь, что он мог сказать.

– «Не может быть и речи. Незаконно. Нарушение всех юридических и этических норм в истории Рима».

– Все это и еще многое другое. К тому времени как он закончил, у него буквально пена шла изо рта.

– И что было, когда он закончил?

– Филипп произнес великолепную речь – одну из лучших, какую я когда-либо слышал. Все-таки он великий оратор. Он сказал, что ты заслужил свое консульство; что странно под шумок протаскивать в сенат человека, который дважды был пропретором и один раз проконсулом.

Он сказал, что ты спас Рим от Сертория, превратил Ближнюю Испанию в образцовую провинцию, даже открыл новый проход через Альпы. Все это доказало, что ты всегда был преданнейшим слугой Рима. Я не в силах передать тебе полет его фантазии – попроси копию речи. Могу только сказать, что впечатление было потрясающее. А потом, – продолжал Варрон с озадаченным видом, – он заговорил совсем о другом! Это казалось очень странно! Минуту назад он говорил о твоей кандидатуре на консульскую должность. И вдруг повел речь о том, что у нас уже вошло в привычку раздавать по кусочкам драгоценную ager publicus Рима, чтобы утолить жадность простых солдат, которые благодаря Гаю Марию теперь ожидают, что им дадут землю даже после самой непродолжительной и не слишком важной кампании. О том, что эта земля давалась солдатам не от имени Рима, а от имени их главнокомандующего! Такая практика должна прекратиться, сказал он. Эта практика создавала личные армии за счет сената и народа Рима, поскольку солдаты возомнили, будто они обязаны сначала своему командующему, а уже потом Риму.

– Хорошо! – с удовольствием прошептал Помпей. – И на этом он остановился?

– Нет, не остановился, – сказал Варрон, отпив воды.

Он нервно облизнул губы. Вдруг до него дошло, что за всем этим стоял Помпей.

– Он продолжал говорить о кампании против Спартака и о докладе Красса сенату. Фарш, Магн! Филипп сделал фарш из Красса! Как Красс посмел просить землю, чтобы наградить солдат, которых пришлось сурово наказать, прежде чем они нашли в себе силы сражаться! Как посмел Красс просить землю для людей, которые выполнили только то, что ожидают от любого сознательного гражданина, – разбили врага, угрожавшего родине! Война против чужой страны – это одно, сказал он, но война на землях Италии против преступника, собравшего армию рабов, – это совсем другое.

Никто не может просить награды за то, что защищал собственный дом. В заключение Филипп заявил, что сенат не должен терпеть наглость Красса.