Фавориты Фортуны

– Продолжай, Марк Туллий, – сказал Глабрион.

– Осталось сказать немного, Маний Ацилий. Пусть защитники говорят не дольше, чем буду говорить я, – только на первом слушании, конечно! На втором слушании защите следует предоставить столько времени, сколько она хочет. Так как я вижу здесь целую армию защитников, в то время как обвинителем выступаю я один, это дает защите слишком большое преимущество. Я прошу лишь одного: чтобы первое слушание проводилось так, как я описал.

– Идея достойна внимания, Марк Туллий, – согласился Глабрион. – Квинт Гортензий, что скажешь ты?

– Пусть будет так, как предлагает Марк Туллий, – ответил Гортензий.

Только Гай Веррес обеспокоился.

– Знал бы я, к чему он клонит! – прошептал он Метеллу. – Гортензий не должен был соглашаться!

– К тому времени, как закончится первое слушание, Гай Веррес, уверяю тебя, присяжные забудут все, что наболтали свидетели, – прошептал в ответ его шурин.

– Тогда почему Цицерон настаивает на этих изменениях?

– Потому что он знает, что проиграет, и хочет произвести эффект. Как еще, если не нововведением? Цезарь использовал такую же тактику, когда обвинял старшего Долабеллу, – настаивал на нововведениях.

Его очень хвалили, но он проиграл дело. И Цицерон тоже проиграет. Не беспокойся! Гортензий победит!

Единственное замечание общего характера, которое сделал Цицерон, прежде чем приступить к описанию первой категории преступлений Верреса, касалось жюри.

– Помните, что сенат поручил нашему городскому претору Луцию Аврелию Котте рассмотреть состав жюри и рекомендовать свои выводы трибутным комициям, чтобы они утвердили присяжных. Со времен Гая Гракха до эпохи нашего диктатора Луция Корнелия Суллы сенат был лишен своего неоспоримого права – формировать состав присяжных уголовных судов Рима.

Эту привилегию Гай Гракх передал всадникам, и все мы знаем результат его реформы! Сулла возвратил сенату новые постоянные суды. Но, как показали те шестьдесят четыре человека, которых исключили наши цензоры, мы, сенаторы, не оправдали доверия Суллы. Гай Веррес – не единственный человек, которого судят сегодня. И если данное сенаторское жюри не поведет себя честно и благородно, тогда кто может винить Луция Котту, если он порекомендует, чтобы у нас, сенаторов, отобрали право быть присяжными? Члены жюри, умоляю вас ни на мгновение не забывать: вы несете огромную ответственность за судьбу и репутацию римского сената.

После этого Цицерон приступил к изложению имеющихся у него фактов, подтверждаемых свидетелями. Один за другим они давали показания. Кража зерна до трехсот тысяч модиев за один год только в одном небольшом округе, не говоря уж о грабеже других округов.