Дело Варнавинского маньяка

Взвел курок, вышел обратно в сени и двинулся к лестнице на сеновал. Половицы под ногами предательски скрипели. По счастью, гайменники никого не опасались и спали крепко. Сыщик подошел, прислушался. Несколько человек сопели на все лады, кто-то бормотал во сне. Алексей встал между лестницей и дверью в избу — хозяева обязательно выскочат на шум. Набрал полные легкие воздуха и рявкнул:

— Рота, подъем!

И тут же выстрелил в потолок.

Что тут началось!

На сеновале поднялась страшная паника. Гайменники повскакали на ноги, и тут по ним с двух сторон открыли огонь из винтовок. Кто-то сразу заорал от боли, кто-то матерился. Не дожидаясь попыток выбежать в сени, Алексей выстрелил еще раз, в крышу сеновала. Обозначил, так сказать, свое присутствие… Возня наверху сразу сместилась в дальний конец, к лесу. Затем послышались глухие удары — это бандиты сигали сверху через забор. Неожиданно там с новой силой разгорелась стрельба. Неужели челдонцы решили принять бой?

Тут наконец открылась дверь, и из избы показался ствол ружья.

— Полиция! — гаркнул Лыков. — Брось дуру на пол, не то застрелю!

Притонодержатель выронил двустволку и закрылся изнутри. И в этот момент Алексей услышал за спиной шорох…

Еще доля секунды, и он бы не успел. Отвлекшись на Выродова, оглушенный пальбой, сыщик на мгновение повернулся спиной к лестнице. И сразу оттуда кошкой прыгнул крепкий детина и бросился на сыщика с ножом.

Лыков не успевал развернуться к нападавшему и просто повалился на спину, уходя от удара. Рука с длинным клинком ткнулась в то место, где только что находился его бок. По инерции бандит, сделав выпад, подался вперед. Ствол «веблея» сопроводил это движение и выбросил четыре оставшихся заряда. Три из них угодили в цель. Пули пятьдесят восьмого калибра почти отделили голову от шеи… Мертвяк улетел в конец сеней. Сыщик, не вставая, перезарядился и только тогда вскочил на ноги."

"Неожиданно стрельба прекратилась. С сеновала раздались отчаянные крики:

— Не стреляйте! Сдаемся! Не стреляйте!

Лыков поднялся на одну ступеньку лестницы, держа «веблей» перед собой, и громко приказал:

— Бросай оружие во двор!

И тут же переместился из сеней наружу. У хлева, на своей позиции, стоял Бекорюков и держал конюшню на прицеле.

— Бросаем! Не стреляй! — снова послышались с сеновала крики, и на двор полетели два ножа и кистень на ременной петле.

— Револьверы туда же!

— Нету револьверов, ваше благородие!

— Сколько вас там?

— Двое осталось!

— Выходи поодиночке с поднятыми руками!

Оба гайменника, бледные от страха, спустились вниз и встали у стены конюшни. У одного из простреленной щеки хлестала кровь.

— Помпей, сюда! — скомандовал исправник, и через секунду в калитку вошел Готовцев. Глаза у него были бешеные.