Дело Варнавинского маньяка

А еще более восьми тысяч рублей в купюрах и доходных бумагах с необрезанными купонами. Также дюжина золотых и серебряных часов, галстучные булавки, запонки, серьги, кулоны, браслеты… Одних паспортов нашли три десятка. На многих вещах видны были следы замытой крови.

После полудня в город двинулась целая колонна. В трофейных пролетках везли связанных Выродовых и Челдона, а также найденные ценности. Три подводы подрядили под трупы. Алексей не пожелал участвовать в триумфальном вступлении в Варнавин и уехал один. На душе у него было погано. Перед глазами стояла картина, как Готовцев с бешеным и сладострастным лицом расстреливает сдавшихся гайменников. Но тридцать паспортов! Но залитые кровью детские костюмчики! Людей ограбили, убили и зарыли где-то в лесу. Никто не найдет их тела, родные не придут на могилу. А Челдон отправится на каторгу. Где гарантия, что он не сбежит оттуда через год? Зато те шестеро, что качаются сейчас в телегах, уже не сбегут и никогда больше никого не зарежут. Вон в британском королевстве за любое умышленное убийство полагается виселица. И смягчающих обстоятельств не существует по закону. Убил — умри сам! По совести, Бекорюков с Готовцевым, может быть, и правы…

19. По следу

В ночь с понедельника на вторник Лыков с Форосковым опять встретились в бане. Петр пересказал бывшему начальнику свою беседу со Щукиным.

— Да, слуга закона… На чем же вы разошлись?"

"— На том, что он даст наводку, кого пограбить. Я же со своей стороны буду проявлять осторожный интерес к Нефедьевке или к вашей городской усадьбе. У Щукина, Коммерческого и тех фреев, которых подсунет мне кабатчик. Так?

— Да, но обязательно в общем ряду с прочими богатыми домами. Смецкие, Попов, Селиванов, ну и мы где-нибудь в середке…

— Понятное дело.

— Ты сказал, что Иван Иваныч начал знакомство резко, а потом пошел на попятный. Неужто испугался твоих угроз?

— Нет, конечно, только вид сделал. Такие люди не из пугливых.

— Что-то задумал?

— Да знаю я, что он задумал. Направить меня на грант, а потом убить при дуване[67]. Что получше, он присвоит да еще и отчитается в раскрытии кражи. Ловкач!

— Будь с ним осторожен: Щукин опасный человек. Как, по-твоему, станут они тебя проверять?

— Полагаю, пошлют запрос по соседним губерниям. Из Нижнего им ответят, как надо. Справный, мол, налетчик, свое дело знает. Я перед отъездом зашел в наше сыскное и договорился.

— Не переборщи. На «ивана» ты не очень-то похож.

— А я и не говорю, что «иван». Фартовый, серьезный. Работаю самостоятельно, на побегушках ни у кого не состою.

Закончив про Щукина, Петр рассказал о своих переговорах с Ваней Модным и показал его чертеж. Лыков внимательно рассмотрел бумагу и ахнул:

— Та самая рука! Титуса заманили его запиской. Ну, ты молодец! Как догадался?

— Никак.