Дело Варнавинского маньяка

— Что так? Аль я хуже людей, что везде стоя пью? — ухмыльнулся «налетчик».

— Мародерство это, а не ограбление. Народ взбеленится: человек сына хоронит, а к нему воры лезут.

— Да плевать мне на всех! Момент уж больно удобный, потом такого не будет.

— Вам плевать, а мне нет. Мы с исправником и так на волоске висим. Из-за этого треклятого маниака губерния очень нами недовольна. Ревизор сегодня в обед заявится… Надо обождать.

Форосков нахмурился:

— Я понимаю, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят…

— Правильно понимаете, — перебил его надзиратель. — Тут до вас люди жили и после вас жить хотят. Я запрещаю.

— Но мы же договорились!

— Я помню, о чем мы условились. Будет вам зорик. Хороший, жирный-наваристый. За городом, отсюдова в восьми всего верстах. Через две недели.

«Налетчик» задумался:

— Еще две недели в этой дыре… А какие гарантии?

— Гарантии в моем интересе. Но сейчас не ко времени. Уедет ревизор, Селиванов схоронит сына, и все успокоится. Я с одним пришлым господином завтра отлучусь в уезд, ловить того самого маниака. Если получится, тогда нам всем амнистия. Исправнику сойдет с рук любое происшествие в уезде. Тут-то вы и подломаете свой зорик. Посля того мы с вами честно делим дуван, и езжайте, куда хотите.

— Хорошо, Иван Иваныч. Имение — штука знатная. Там много добра можно намести. Договорились!

23. Золото камергера

Четыре человека сидели в кабинете Бекорюкова и уныло молчали. Одним был сам хозяин. Веером вокруг него расположились пристав Поливанов, сыскной надзиратель Щукин и находящийся в отпуску коллежский асессор Лыков.

— Ладно, к черту сопли! — объявил, наконец, штабс-ротмистр. — Ну, не нашли вы маньяка. Зато раскрыли убийство дьяконицы из Баков. Месяц уже, как следствие открыто, и никаких улик. А тут злодей доставлен на блюдечке и с уликами. Иван, я прикажу выдать тебе пятнадцать рублей наградных. Ты молодец.

Щукин иронически хмыкнул, но промолчал. Зато заговорил Лыков:

— Хорошо, конечно, что одним гаденышем меньше стало в лесах, но ловили-то мы не его! Давайте решать, что дальше делать. Есть же у вас какая-никакая агентура.

Пока исправник с городским приставом сокрушенно переглядывались, Щукин вдруг произнес:

— Агентура уже кое-что доложила.

— Иван Иваныч, ближе к делу! — оживился штабс-ротмистр. — Неужто ниточку дашь?

— Сейчас сами рассудите, ваше благородие. Целовальник из Шудского кабака рассказал: у Базилевского в поместье проживает посторонний.

— У Базилевского? — скривился поручик. — Ну и что с того? Мало ли к господину камергеру гостей приезжает?

— Гость уж больно особенный. По виду настоящий варнак. Жил все это время при хозяине, тайно. А второго дня явился к кабаку и стал там к бабе приставать. Что мимо шла. Крестьянин сделал ему замечание.