Дело Варнавинского маньяка

А «гость» его за то ножом угостил!

— Ножом? — заинтересовался Бекорюков. — Кто же этот пылкий юноша?

— А неизвестно. Но Базилевский сразу прибежал на выручку. Сунул мужику сотенную бумажку да бабе пятнадцать рублей. Чтобы, значит, молчали. И увел варнака обратно в поместье.

— Любопытно… — глубокомысленно пробормотал Поливанов. — Сей камергер темная фигура. Давно следовало бы его проверить.

— А что в вашей лесотундре делает целый камергер? — поинтересовался Лыков.

— Иван Викторович Базилевский проживает в своем имении под негласным надзором полиции, — пояснил исправник. — Почему он удалился сюда из столицы — никто в точности не знает."

"— Я слышал, что здесь замешана женщина, — вставил Поливанов. — А именно его, Базилевского, жена, Наталия Петровна. Я видел ее прошлым летом. Пикантная штучка! Говорят, она приглянулась одному из великих князей, и мужа решили… хе-хе… удалить. Чтобы не мешался. В результате он здесь, а она в столице. Очень удобно.

— А я слышал другое, — возразил штабс-ротмистр. — Что у Базилевского вышло столкновение с бароном Гинсбургом. На почве состязания амбициями. Иван Викторович потребовал у этого иерусалимского дворянина[95] удовлетворения, а тот с перепугу сразу побежал жаловаться государю. А поскольку Гинсбург личный банкир семейства Романовых, то выехать из столицы предложили не ему, а Базилевскому. Еще добавлю, что человек он вполне светский и с кем попало якшаться не станет.

— Значит, нужно срочно ехать туда, — заявил Лыков. — Знаю я этих светских людей! Не дай Бог повернуться к ним спиной… Что еще сообщает о нем ваш источник, Иван Иванович?

— Варнак проживает в Шудской даче уже второй или третий год. Человек беспокойный, дурного нрава. Пьет беспробудно. Но хозяин его тем не менее для чего-то держит. Причем возле себя, в главном доме. В деревню или еще куда до сих пор не выпускал. Они вдвоем шляются по лесам, что-то ищут.

— Господа! — воскликнул поручик Поливанов. — Вот что мне сейчас пришло на ум! Мы ищем маньяка среди беглых, дезертиров, на худой конец, сумасшедших. А почему маньяком не может быть сам камергер Базилевский? Его алиби никому и в голову не приходило проверять.

— Погоди, Николай Орестович, — остановил его исправник. — Господин камергер находится у нас под надзором с позапрошлого года. А убийства начались на год раньше.

— Ну и что? Базилевский до приезда сюда каждый год наведывался в поместье. И именно летом! От Варнавино до Шуды примерно тридцать пять верст. Удавил ребенка — и шмыг к себе! Ищи-свищи. Надобно Базилевского с его варнаком арестовать, прислугу допросить. Кто из них двоих маньяк, сразу станет ясно.

— Хм… Арестовать камергера высочайшего Двора… — засомневался Бекорюков. — За такое и со службы могут попросить.